…Автор настоящего труда сомневается в том, что Степан Бандера — тот исторический персонаж, которому следует воздвигать памятники и отдавать посмертные почести. Но Сталин, памятники которому при попустительстве Путина вновь воздвигаются повсеместно в России, еще менее этого заслуживает.
Степан Бандера оставался до конца символом украинства, и поэтому он был убит агентом НКВД в 1959 г., когда, казалось бы, уже не представлял для СССР никакой практической опасности. И именно потому, что образ Бандеры до сих пор символизирует стремление Украины к национальному возрождению, он вызывает столько ненависти у апологетов советизма и нынешних хозяев Кремля. Ведь для Кремля любое украинское правительство, которое не признает верховенства России над Украиной, априори будет «бандеровским». И вот об этом подробнее — в следующей главе.
В конце августа 2014 г. в российском Пскове был жестоко избит редактор газеты «Псковская губерния», депутат областного законодательного собрания Лев Шлосберг. Он расследовал обстоятельства гибели военнослужащих, участвовавших в боевых действиях в Украине. 27 августа 2014 г. в своем блоге в интернете он сообщил, что со свежих могил десантников, похороненных в деревне под Псковом, пропали таблички с именами, за что и поплатился: попал в больницу с частичной потерей памяти. Разумеется, основной версией российских правоохранителей оказалось обычное хулиганство. Повсеместная ложь в России стала основным средством общения власти с народом: под Псковом уничтожили таблички с именами погибших, в Костроме родственникам десантников 98-й дивизии сообщили, что их гибель произошла в результате «случайного столкновения» с украинской армией. Когда другой гражданский активист, руководитель общественной организации «Матери Прикумья» 73-летняя Людмила Богатенкова передала в Совет по правам человека список из девяти погибших на «учениях» в Ростовской области, а затем обнародовала имена еще 400 предположительно погибших на тех же «учениях»[330], ее обвинили в мошенничестве…
Как и в случае с Анной Политковской, Борисом Немцовым и десятками других российских правозащитников, политиков и журналистов, на Шлосберга напали маргиналы, решившие, что раз Кремлю невыгодно, чтобы граждане России знали, где погибают их дети, значит, нужно физически заставить заткнуться источник такой информации.
С нападением на Шлосберга третья война Украины с Россией, начавшись до того на украинской территории, перешла на российскую. Разумеется, сам кремлевский сиделец Путин не просил никого ни нападать на Льва Шлосберга, ни убивать Анну Политковскую и Бориса Немцова, ни кошмарить правозащитников. Однако он стал вдохновителем всех, кто это совершал, и нет сомнений в том, что трагический счет физических и моральных потерь тех, кто смеет противостоять агрессии России в Украине, продолжится при Путине и его наследниках. Тем более, что к захвату Крыма и вторжению на юго-восток Украины он готовился загодя, прощупывая почву под ногами, как путешественник по болотной топи. И начал он с подавления национального сопротивления в Чеченской республике: несмотря на широкие международные протесты по поводу очевидной жестокости применявшихся методов, принадлежность этой территории России ни у кого, кажется, не вызывала сомнений. Получилось: международное сообщество посчитало уничтожение сел и городов, убийства мирных жителей сугубо внутренним делом России.
И внутри страны режим в ходе подавления чеченского сепаратизма действовал так же, как позднее в ходе грубого вмешательства в дела Украины. Так, еще в начале 2000-х гг. главного редактора газеты «Правозащита», председателя Общества российско-чеченской дружбы Станислава Дмитриевского признали виновным в разжигании межнациональной розни за перепечатку с электронного портала обращений лидеров чеченского народа Аслана Масхадова и Ахмеда Закаева. Это правда, что газета «Правозащита» выходила с 2002 г. на гранты международных фондов, в том числе Национального фонда поддержки демократии США. Но правда и то, что Путин не желал слушать мнение настоящих чеченцев о происходящем в России, а Дмитриевский, пусть и публикацией в малотиражной, всего 5 тыс. экз., газете заставил-таки его это мнение выслушать. За это суд приговорил журналиста к двум годам условно с испытательным сроком в четыре года.
