Но правда и то, что вскоре после назначения мало известного до того директора ФСБ Путина российским премьером осенью 1999 г. цепь жестоких терактов, организованных чеченскими боевиками, унесла сотни жизней мирных людей по всей стране от Дагестана до Волгодонска и Москвы: российское общество требовало адекватного ответа, и именно Путин его дал. Про операцию по умиротворению Чечни Путин тогда, 24 сентября 1999 г., выразился образно: «Мы в сортире их замочим»[333]. Именно в тот момент внутренней оппозиции и международному сообществу следовало бы всерьез задуматься, ведь фактически будущий лидер ядерной державы откровенно заявил, что не остановится ни перед чем на пути к достижению тех целей, которые сам перед собой поставит. И, как показала история, цели для Путина всегда оправдывают средства. Кроме того, для истории не столь важно (как для родственников), что бывшего предводителя боевиков Ахмата Кадырова, которого Путин поначалу назначил руководителем Чечни, вскоре убили: его место тут же занял его сын Рамзан. Важно то, что Кадырова-отца уничтожили его бывшие товарищи по сопротивлению, которых он предал, договорившись с Путиным, а это означает, что будущее не сулит ничего хорошего для всех потомков этого клана. Ждать на Кавказе умеют. Момент придет. Прольется очередная кровь, это будет кровь будущих поколений, но ответственность за нее несет уже сегодня Путин.
Правда и то, что масштабные денежные вливания из центрального бюджета в Чечню принесли свои плоды: столицу республики Грозный, практически стертую с лица земли бомбардировками и обстрелами, восстановили; теракты, во всяком случае в систематическом масштабе, прекратились. Но это мнимое успокоение основано исключительно на страхе, который у жителей республики постоянно поддерживает Кадыров-сын с помощью собственных вооруженных формирований и при поддержке федеральных войск. А немногие инакомыслящие здесь попросту исчезают в ночи.
В ноябре 2014 г. в штаб-квартире партии «Яблоко» в Москве состоялась конференция под названием «Война в Чечне: политические ошибки и военные преступления». Единственное в своем роде предприятие было посвящено 20-летию начала Первой чеченской кампании и 15-летию Второй. Сергей Бабинец, член Комитета против пыток, в своем выступлении на конференции сообщал, что «в современной Чеченской Республике, где закончилась война, и будто идет мирная жизнь, возводят высотки (как нам показывают по телевизору), на самом деле процветает патологический страх, терзающий каждого, кто там живет постоянно. И когда приезжаешь туда даже на месяц-полтора, то, пообщавшись с жителями, можно заразиться этим страхом так, что, возвращаясь, тебя будет здорово трясти. Лично тебя не пытают, не бьют, но когда наслушаешься всяких историй о том, как людей увозят на черных “приорах” и “камри” без номеров, а затем на военных базах пытают электричеством или делают еще что похуже, то, знаете, волосы встают дыбом. Чуть-чуть снизилось количество безвестных исчезновений граждан. Но увеличилось количество случаев применения пыток и незаконного физического насилия со стороны полиции. Людей обычно пытают на 208-ю статью о пособничестве незаконным бандформированиям, а кроме того — на хранение оружия и другие статьи, чтобы статистику по боевикам поддерживать на “нужном” уровне»[334].
Характерно, что ни федеральную прокуратуру, ни подобие местной прокуратуры происходящее не интересует. Фактически в республике действует режим военного положения, у которого отсутствуют даже признаки демократии. Путина это устраивает. В итоге «мочения в сортире» граждане этой кавказской республики потонули в страхе перед произволом спецслужб. И страх этот обеспечивает в том числе массированная государственная пропаганда — в точности так же, как она обеспечивает идеологическую поддержку нынешнему вторжению в Украину. Именно поэтому в своем выступлении на той самой конференции по Чечне автор, в частности, отмечал:
