— Да, госпожа, — Бен склонил голову, соглашаясь. На таких мелочах и попадаются неосторожные. Хастингс помолчал немного, давая понять, что ему самому неприятно то, что он собирается сказать: — И еще. Как мне понять, госпожа, что ты сама была с нами честна?
— Я знала, что ты спросишь об этом, — гвиллионка укоризненной покачала головой, а охотник на фей снова поразился тому, как нечеловечески красиво ее узкое лицо. Каменняя княжна неожиданно вскинула голову, прямая и грозная, и голос ее грохотнул отзвуками дальнего обвала:
— Я, Кианехт, княжна каменного народа, даю слово, что не лукавила с вами и не желаю вам беды.
— Спасибо, госпожа, — не смотря на ноющую после жесткой кровати спину, Хастингс нашел в себе силы подняться и поклониться ей. — Для нас это честь.
— Ты много знаешь о нас, человек из Байля. За любое знание надо платить, — она стремительно пересекла зла, на несколько мгновений оказавшись на свету, и снова вернувшись в тень. Оказавшись совсем близко к Бену, гвиллионская княжна Кианехт тихо проговорила: — Отныне и впредь запрещаю тебе брать в левую руку нож ли, меч.
— К счастью, госпожа, с левой я и стрелять умею, — Хастингс усмехнулся.
Выругался он только тогда, когда от хозяйки всех здешних подземелий их с Джил отделяло два лестничных пролета.
— Ты чего? — удивленно спросила девушка.
— Я влип. Эта штука называется гейс. Запрет, который нельзя нарушить.
— То есть, как нельзя?
— Вот так. Это что-то вроде заклинания. У одной женщины был гейс — не оставаться на этой стороне Границы дольше семи дней. Она его нарушила и осталась здесь навсегда. Туманы границы не пускают ее обратно.
— А ты?
— Не знаю, — Хастингс пожал плечами. — И знать не хочу. Может, рука отсохнет.
Он чувствовал себя так, как будто не разговаривал, а тягал на себе тяжеленные мешки. Бен Хастингс ходил на Другую сторону почти пять лет, и до сегодняшнего дня умудрялся каким-то образом избегать гейсов, хотя среди его знакомцев было с избытком тех, кто мог бы ими одарить. И тут вот такая история.
Ладно, сказал он сам себе. Некоторым вон вина нельзя и жениться, а живут же.
Провожатая, тоненькая гвиллионская девушка с хрустальными бусинами в косах, ждала их у подножья лестницы. Вместе с ней обнаружился и Морион, ну или кто-то, похожий на него, как две капли воды.
— Княжна велела проводить вас наверх, — сказал он.
— Я тоже что-то такое слышал, — хмыкнул Бен.
— Княжна назвала тебе свое имя, — сказала светлокосая, и голос ее был серьезен. — Но я прошу тебя, не называй его там, куда ты придешь. Для всех будет лучше, если ты станешь звать ее Кианит.
Она протянула ему руку, на раскрытой ладони лежал камешек, серовато-синий, точно такой же, как те, которые украшали корону каменной княжны. Хастингс подумал секунду и взял.
— Хорошо, — кивнул он, обернулся к Джил и подмигнул ей: — Давай выбираться отсюда, что ли.
Дорога на поверхность лежала через замшелые пещеры. Наметанный глаз охотника на фей без труда находил то приметный камень, то узловатое дерево, которое Хастингс запомнил раньше. К исходу первого дня он готов был ручаться, что именно этой дорогой их с Джил вели к каменной княжне Кианехт.
Открытие это Бена не порадовало, потому что выход был где-то близко, а значит, была и возможность отыскать его, не ввязываясь ни в какие сделки.
Свои наблюдения он предпочел оставить при себе. Определенность, даже такая, действовала на Джил Грегори положительно. Она как будто меньше нервничала из-за брата и возвращения домой. Впрочем, дело могло быть не в определенности, а в чародействе, разлитом в воздухе пещер вместе с серебристым светом.
На привалах Джил рисовала. Обычно деревья, мхи, ручьи, растущий из потолка кварц и молчаливого гвиллиона, державшегося от людей чуть поодаль, но однажды Хастингс краем глаза заметил в нее блокноте набросок, подозрительно похожий на него самого.
Подозревать что-то девушка начала только тогда, когда пещера снова стала рукотворным коридором, мрачным и неприветливым. Потом коридор влился в развилку, и Морион повел их в правый проход, тот, который Бен так и не прошел до конца.
Наверное, гвиллион почувствовал что-то в тяжелом молчании, поэтому он заговорил, второй или третий раз за весь день:
— Вы бы все равно не нашли здесь выхода. Он закрыт.
Хастингс хмыкнул. Не все закрытые двери можно открыть, но некоторые из них — определенно. Джил сказала ему:
— Но нам пришлось бы возвращаться обратно. Ведь так?
— Дорога к Вороньей башне лежит через наши земли, — согласился Морион.
— Вороньей башне? — голос девушки заставил Бена насторожиться.
— Там живет Король-Ворон, — проводник даже глянул на нее через плечо.
— У нас в Иннерглене, у людей тоже есть Воронья башня, — проговорила Джил встревожено. — Вернее, ее руины.
— Из было две раньше. Когда появилась Граница, одна башня осталась на месте, вторая оказалась за туманом и пропала. Может быть, она там, на вашей стороне Границы.
Хастингс задумчиво кивнул, не заботясь, что в подземной полутьме, освещенной только гвиллионским фонариком, его движения не видно.