— У Скачущей много таких, — согласно прозвенело из зарослей ирисов.
— Но нельзя, — этот голос показался Джил рассудительнее прочих. — Договор.
— Догово-ор, — протянуло существо, висящее вниз головой прямо над девушкой. — Игра веселее, чем договор.
— Что за договор? — торопливо спросила она.
— Те, кто в холмах, — звенящий голос обрел значительность, личико стало серьезным. — И те, кто в лесах.
— В горах и на равнине, — подхватили из ирисов. — Под землей и под небом.
— В воде и у очагов, — долетело откуда-то издалека.
— Под властью Королев, Королей и Королевского камня, — из бочажка с водой справа от Джил вынырнуло еще одно существо. Мокрые серые волосы облепили большую голову и узкие плечи.
— Тому, кто пришел из-за тумана.
— В ком кровь человека.
— У кого нет другого пути.
— Открыть дорогу к Той-которая-скачет-в-Охоте!
— И тогда Она, — прямо у Джил перед глазами оказался перевернутый треугольник лица и огромные завораживающие глаза. — После Самайна пройдет через туман.
— Будет охотником и судьей.
— Тем, в ком кровь человека.
— Кто преступил власть Королев, Королей и Королевского камня!
Хрустальные голоса звенели, от звона у Джил голоса пошла кругом, но кое-что она все же выловила из этой странной переклички. Она зажмурилась, чтобы не видеть глаза-трясины и мельтешение огней и бликов, сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо:
— Я человек, и я иду к Той-коротая-скачет-в-Охоте. Другого пути у меня нет.
В этих словах была такая горькая правда, что Джил даже покачнулась. Другого пути у нее действительно не было. Только отыскать эту Скачущую, кем бы она ни была.
— Договор, — разочаровано прошелестели ирисы.
— Договор, — в голосе существа, висящего перед ней, Джил померещилось что-то похожее на сочувствие. — Игра веселее. Тебе бы понравилось. Ты бы забыла. Все забыла.
— Мне нужно идти, — упрямо повторила Джил.
— Мы откроем дорогу. Настоящую дорогу, но только там, где играем мы. Дальше у нас нет силы.
И наступила тишина. Джил осторожно открыла глаза и осторожно перевела дыхание. Не было ни странных болотных существ, ни пляски огоньков, даже зеленые сумерки как-то просветлели. Только тропа, родная сестра той, которая завела Джил в топь, змеилась между кочками и бочагами.
— Иди, если идешь, — тихо-тихо звякнуло на самом пределе слышимости.
Джил вздохнула, собираясь с духом. И пошла.
Самое удивительное, что болотная тропинка безо всякого подвоха вывела Джил до наступления темноты на лесную опушку, такую светлую и мирную, какой только может быть лесная опушка черт знает где, под небом, не знающим солнца.
На то, чтобы разжечь второй в своей жизни костер, Джил потратила еще больше времени, чем на первый. Зато у нее получилось нагреть воду в плоской жестянке из-под консервов. Кипяток отдавал свининой и кетчупом, но для саднящего горла оказался чем-то вроде целительного бальзама. По крайней мере, на какое-то время.
Встреча с болотными существами немного приободрила Джил. Пароль, который дал ей Хастингс, работал. Если удавалось встретить хоть кого-то, кому можно было его назвать.
За краем леса земля снова топорщилась пологими холмами. Зеленели перелески, но после мрачной чащобы выглядели они совсем не внушительно. Кое-где поднимались из травы лиловые стрелы кипрея. Воздух в холмах почему-то пах медом.
Там, дома, было лето. Эта мысль показалась Джил очень странной. Она попыталась посчитать, сколько времени прошло с тех, как она заблудилась в Слай-Дерро. От того, что получилось, девушку пробрал озноб.
Месяц. Это значит, мать с отцом целый месяц понятия не имеют, что случилось с Диланом и с ней самой. Джил попыталась представить себя на их месте, и ей стало совсем тоскливо. Наверное, полиция уже остановила поиски. Действительно, что они могут найти. Все следы обрываются в ущелье, остаются только лохмотья давно развеявшегося тумана.
Джил старательно гнала от себя подобные мысли. Они лишали ее сил, высасывали последние крохи надежды. Мысли возвращались с завидной регулярностью, отравляя горечью пахнущий медом воздух над холмами.
Какие силы заставляют ее идти, Джил понятия не имела. Она устала, ужасно устала. Галеты заканчивались, и кроссовка недвусмысленно намекала, что скоро тоже скончается в мучениях.
Иногда Джил казалось, что все это совершенно бессмысленно и бесполезно, что она так будет идти и идти, пока не закончится еда, или пока она сама не упадет без сил. От ходьбы болели ноги, от рюкзака — плечи, снова заныло колено. Горло жгло, и временами Джил знобило. За таблетку аспирина она отдала бы всю свою месячную стипендию, но никто не предлагал ни такого обмена, ни любого другого.
Музыку Джил услышала где-то в середине второго дня пути. Она без сил сидела на берегу глубокого ручья и тупо смотрела, как течет вода, когда до слуха ее долетела далекая мелодия.
Кто-то играл на флейте. Джил просидела какое-то время неподвижно, настороженно прислушиваясь, потом тяжело поднялась на ноги и двинулась на звук. Флейта звала лететь и плясать, но Джил хватило только на то, чтобы, карабкаться по склону, подволакивая ногу.