Она миновала березовую рощу, серебристую и светлую, кое-как продралась через цветущий шиповник и выбралась на поляну, такую идеально круглую, что ей могли бы позавидовать рукотворные залы.
Летели по ветру цветные рукава, лиловые, зеленые и шафрановые. Летели расплетенные косы, перевитые цветами. Пела флейта, танцующие смеялись.
Их было пятеро, двое мужчин и три женщины, таких красивых, что Джил захотелось незаметно отступить в кусты, чтобы не позориться. Шестой, флейтист, сидел на земле под узловатым вязом. Он и заметил девушку первым.
Флейта замолчала. Круг танцующих рассыпался. Джил кашлянула, пытаясь справиться с робостью. Рядом с красавицами в ярких платьях она отчетливо поняла, как грязна ее собственная одежда, свитер Бена Хастингса велик и сидит нелепо, а волосы давно нужно хотя бы расчесать.
— Что с тобой случилось, дитя человеческое? — Женщина в лиловом шагнула к Джил. Узкое правильно лицо отразило удивление. — Ты заблудилась?
Сида, подумала Джил. Наверное, они сиды. От усталости даже мысли в голове двигались тяжело.
— Она совсем замученная, бедняжка, — сказала дама в шафрановом. — Иди к нам, девочка, у нас есть все, что нужно усталому путнику — и питье, и еда, и место для отдыха.
Джил кивнула. Горло болело, говорить не хотелось. Вернее, не моглось. Она позволила сиде в лиловом взять себя за руку и увлечь мимо рассыпавшегося хоровода к вязу. Там на расстеленном покрывали были фрукты, и чаши с вином, и белые лепешки, и золотой мед.
Флейтист поднялся навстречу им. Очень высокий, красивый, только на левой половине лица множество мелких, давно побелевших шрамов. Эти шрамы почему-то показались Джил самым странным, что она увидела на поляне. Наверное, потому что ни у кого из тех, кого она встречала в мире под серым не было, не было отметин, которые могли бы сойти за изъян внешности. Если не считать старость такой отметиной.
— Как ты здесь оказалась? — спросил флейтист. Кого-то он Джил напоминал, то ли из-за седины в золотых волосах, то ли еще из-за чего-то.
Сида в зеленом платье присела на покрывало. Разломила на четыре части лепешку, налила темное вино в свободную чашу.
— Я ищу… — Джил пришлось оборвать себя и прокашляться, чтобы ее услышали. — Я ищу Ту-которая-скачет-в-Охоте.
Дама в лиловом беззвучно ахнула и выпустила руку девушки.
Брови флейтиста сошлись у переносицы, синие глаза стали встревоженными:
— Кто послал тебя к ней?
— Бен Хастингс, — ответила Джил, прежде чем успела подумать, а скажет ли что-то имя охотника на фей хоть кому-то на этой поляне.
— Где он?
— В беде, — сказала девушка и прижала пальцы к губам, чувствуя как рвутся из нее какие-то подробности, не нужные, может быть, даже опасные. — В плену.
— Кажется, мы остались без флейты! — с сожалением воскликнул один из юношей за спиной у Джил.
— Ты поможешь ей найти дорогу? — требовательно спросила дама в лиловом.
— Так будет быстрее всего, — флейтист пожал плечами. Одернул расшитую золотом по подолу рубаху, сунул флейту в мешочек на поясе.
— Погоди, Сын Поэта, — сида в шафрановом платье встала перед ним. — Будет жестоко посулить отдыха и еды усталой путнице и сразу же гнать ее дальше в дорогу.
— Она слишком долго бродит под нашим небом, — сказала та, что в зеленом и разрезала на четвертинки яблоко маленьким блестящим ножом. — Пила воду из ручьев, я вижу. Пробовала пищу. Не будет беды от нашего угощения.
Аромат яблока долетал до Джил. Если бы лето имело запах, оно бы пахло примерно так. Яблоко Джил хотелось. И вина, и хлеба, и меда. После галет все это казалось ей настолько невозможными лакомствами, что устоять было невозможно.
— Угощения моей королевы не хуже, — ответил ей сид со шрамами.
— Пусть решает сама, — сказал второй из танцоров.
— Я ищу Ту-которая-скачет-в-Охоте, — устало повторила Джил.
— Я помогу тебе, — сказал ей флейтист. Дама в шафрановом отступила в сторону и проговорила неожиданно весело:
— Видишь, как славно, что ты задержался поиграть нам на флейте, вместо того, чтобы гонять оленей. Но ты задолжал мне танец, Сын Поэта.
— Приходи к Середине лета, и я сполна верну тебе долг, — сид улыбнулся ей в ответ и чуть поклонился. Перевел взгляд на Джил: — Едем?
Она кивнула и бросила последний взгляд на золотые яблоки и серебряные чаши.
Сиду подвели коня, молочно-белого и, на взгляд Джил, просто здоровенного. Он вскочил в седло, девушке помогли забраться на конский круп позади всадника.
— Тебе повезло, — сказал сид через плечо. — Сейчас самое подходящее время разыскать королеву, которая скачет в Охоте, и просить помощи. Время до Самой короткой ночи — ее.
Ответить ему Джил не успел. Белый конь перешел на рысь, и ей пришлось уцепиться за пояс сида.
Холмы и перелески вскоре полого сменились равниной, прорезанной блестящей лентой реки. Над водой висела дымка, оттуда долетали голоса, обрывки песен и далекий смех. Сид пустил коня шагом через малахитовую зелень высокого разнотравья.
— Что случилось с Беном Хастингсом? — спросил он.