На ее лице застыло то настороженное и сосредоточенное выражение, которое я видел на лице одного из моих друзей, когда он выслеживал крупную дичь.
Больше мы не произнесли ни слова. Она села в автомобиль, который ждал ее на улице, а я оправился на Ройстон-сквер искать такси. До одиннадцати оставалось две-три минуты.
Тем же вечером, немного позже одиннадцати, припозднившийся прохожий мог наблюдать явление, редкое для Пальмира-сквер. Большой автомобиль бесшумно подкатил к калитке дома номер семь, где жил давно отошедший от дел учитель музыки. Из дома вышла женщина в темном плаще, держа в руке небольшой пакет. Спустившись с крыльца, она на секунду остановилась, глядя через дорогу – примерно туда, где посреди площади несколько тощих вязов образовали островок тени. Видимо, она обнаружила там то, на что надеялась, потому что сразу же направилась к калитке дома номер четыре.
Парадным входом женщина пренебрегла. Вместо этого она поспешно направилась по гравийной дорожке к черному ходу, находившемуся с тыльной стороны дома. И как только она скрылась из виду, от островка тени отделились несколько фигур и неторопливо направились к калитке.
На ее стук открыла мисс Элси Аутуэйт.
– Вы опоздали, мисс, – прошептала она, когда женщина прошмыгнула мимо нее в полутемную кухню. И тут же ахнула: с добродетельной прихожанкой произошла удивительная метаморфоза. Теперь это была не увядшая старая дева, которую она знала, а ослепительная леди, великолепно одетая и восхитительно красивая. По крайней мере, так показалось бедной Элси.
– Я принесла вам обещанную шляпку, – сказала леди. – Она очень славная и, думаю, вам понравится. А теперь ступайте и отоприте парадную дверь.
– Но мадам… – обомлела девушка.
– Забудьте про мадам. С мадам покончено. Завтра вы придете ко мне вот по этому адресу. – Она вручила Элси листок бумаги. – Я позабочусь о том, чтобы вы не пострадали. А теперь поспешите, моя дорогая!
Горничная, словно зачарованная, развернулась на каблуках и отправилась выполнять приказ. Прихожанка, пережившая волшебное превращение, последовала за ней, но не стала ждать в гостиной. Вместо этого она легко взбежала вверх по лестнице, подсвечивая себе крохотным электрическим фонариком. Когда парадная дверь отворилась, и в дом проникли одна за другой четыре безмолвные фигуры, ее нигде не было видно.
В следующие четверть часа пытливый прохожий заметил бы вспышки света, появлявшиеся время от времени то в одном, то в другом окне дома номер четыре. Также до него могли донестись отголоски тихой, но весьма возбужденной речи. Затем он мог увидеть, как добродетельная прихожанка выходит из дома и садится в остановившийся у калитки большой автомобиль. Теперь в руках у женщины был другой сверток – гораздо более объемистый.
В это время в доме номер четыре, в одной из задних комнат, взбешенная мадам отчаянно боролась с телефоном, от которого не могла добиться ни звука, потому что телефонная линия была давным-давно перерезана. А в кресле у камина что-то невнятно бормотала старуха с лицом, похожим на маску смерти…
Добравшись до Хилл-стрит, я дождался, пока уедет такси, и лишь после этого вошел в дом. На пороге особняка, расположенного напротив, маячила какая-то фигура, а пока я топтался на ступенях, еще один человек прошел мимо меня. «Добрый вечер, сэр Ричард», – негромко произнес он, кивнув.
К этому времени даже сознание того, что у меня есть надежный тыл, не могло меня порадовать. Я знал, что мы, хоть и добились успеха с мисс Аделой Виктор и молодым Меркотом, провалили самое главное.
Дверь я открыл ключом Оделла и оставил ее незапертой. Затем я включил свет на лестнице и поднялся в библиотеку. Свет я тоже тушить не стал – он пригодится тем, кто последует за мною.
Медина стоял у холодного камина, в котором были сложены поленья. Как обычно, в комнате горела только одна лампа на письменном столе. В руке он держал листок бумаги: я еще издали узнал один из тех, что были спрятаны в верхнем ящике стола. Должно быть, он пытался позвонить на Пальмира-сквер и ничего не добился. Вероятно, у него возникли подозрения, и теперь он пытался что-то предпринять. Его непринужденный вид явно был принят второпях, и я не сомневался, что всего минуту назад он был с головой погружен в эту проблему.
При виде меня на лице Медины отразилось удивление.
– Ну и ну, – вымолвил он. – Как же вы попали в дом? Я не слышал, чтобы вы звонили, а Оделла я отправил отдыхать…
Я чувствовал себя настолько измотанным, что мне захотелось сесть. Я опустился на стул, стоявший вне круга, очерченного светом лампы.
– Да, – сказал я. – Он и в самом деле отдыхает. Я отпер дверь его ключом. Только что на моих глазах Турпин отправил этого бандита на длительный отдых – хуком справа в челюсть. А Турпин, если вам это неизвестно – это маркиз де ла Тур дю Пин.
Положение я выбрал удачно: я отчетливо видел лицо Медины, а мое оставалось в тени.
– О чем это вы, Ханней? – удивился он.
