– Ты ведь Лин? Сестра Кэт, да?
Она попыталась было что-то объяснить, но он презрительно расправил плечи и слушал ее холодно, точно Терминатор. «Все вы, Кеттл, сучки, только и можете, что дразнить, – сказал он. – А ты… ты вообще целоваться не умеешь». Он помолчал и нанес последний, смертельный удар: «Потому что ты фригидная!»
Лин шла домой одна – расстроенная, униженная и… фригидная.
Она рассказала Кэт и Джемме, что они попались, но промолчала, что ее худшие опасения полностью подтвердились. Она сказала только: «Больше никогда, ни за что не буду этого делать!»
Но было уже слишком поздно.
Синие мигалки были видны за квартал, как в театре, освещая призрачно-синим светом небольшую группу людей, полицейского, машины и эвакуатор.
Подъехав поближе, она осветила фарами своей машины сильно помятый, искореженный, вдавленный бок дорогой и любимой машины Кэт. Да, дело было серьезное. Эта идиотка чуть не угробила себя.
Это было совершенно понятно и очень страшно. Теперь она жалела, что не разрешила Майклу с ней поехать.
Лин остановилась и пошла к месту происшествия. Кэт стояла в самой середине, а все смотрели, как она старательно дует в маленькую белую трубочку, которую ей протягивает моложавый, похожий на подростка полицейский.
Подходя, Лин услышала, как он смущенно произнес:
– По-моему, у вас сильное превышение.
– Ну и ладно! – ответила Кэт и топнула ногой.
Какая-то женщина наклонилась к мужчине, стоявшему рядом с ней:
– Я же тебе говорила: пьяная она!
– Хорошо, Лаура, я понял, ты молодец. – Мужчина засунул руки в карманы джинсов и нахмурился.
Лин сдержалась, чтобы не сказать чего-нибудь оскорбительного этой сволочной Лауре и подошла прямо к полицейскому.
– Здравствуйте! Меня зовут Лин Кеттл, – произнесла она четко и твердо, как на работе. – Я ее сестра.
Полицейский взглянул на нее и как будто забыл, что он на службе.
– Понятно, что сестра! – сказал он. – Вас, наверное, все время путают.
– Ха-ха! Бывает. – Лин пригладила волосы рукой, очень надеясь, что его не учили распознавать жесты виноватого человека. – Да… Так что здесь происходит?
Полицейский снова заговорил казенным голосом:
– Вашей сестре нужно будет проехать с нами в участок. Там ей будет предъявлено обвинение в злостном нарушении правил дорожного движения и вождении в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.
Кэт рассеянно глазела по сторонам, как будто была здесь совсем ни при чем.
Лин подошла к ней, взяла за руку и спросила:
– Ты как?
Кэт безнадежно всплеснула руками и ответила:
– Лучше не бывает!
И тут Лин заметила, что у Кэт на пальце нет обручального кольца.
– Значит, ее будут судить?
– Да.
– В суде?
– Думаю, в магистрате.
– Нам нужно там быть?
– О чем ты говоришь?
В своих разговорах с Лин Джемма часто замечала одну странность. Чем серьезнее говорила Лин, тем легкомысленнее становилась Джемма. Они как будто качались на качелях – Джемма высоко взлетала, визжа по-девчоночьи, а Лин по-взрослому плюхалась на землю.
Если бы Джемма стала серьезнее, Лин могла бы стать легче? Или эти качели двигались только в одном направлении?
– Джемма, она пойдет под суд!
– Оу! – Джемме пришло в голову, что быть судимой, вообще-то, прикольно (интересно, Кэт тоже сфотографируют с табличкой в руках на фоне полосатой стены?), но при Лин высказывать эти мысли вслух было опасно. – Как это ужасно!
– Да. Но это еще не все. Они с Дэном расходятся. Он уходит к Анджеле.
– Не может быть! – (А вот это было уже не смешно.) – Но как у него хватает совести именно сейчас? Она же только что потеряла ребенка!
– Ну, наверное, он хотел выждать, но Кэт нашла какой-то телефонный счет… Я не знаю всех подробностей.
– А если бы с ней этого не случилось?
– Он сказал, что остался бы и попробовал все исправить.
– Меня от него тошнит.
– И меня.
– А она что?
– По-моему, в депрессии. Спать все время хочет. Слушай, а ты так и встречаешься с Чарли?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Все немного запуталось, да?
– Похоже на то…
Чарли твердо сказал:
– К нам это не относится.
– Нет, как раз относится, к нам обоим, – возразила Джемма.
– К нам это не относится, – повторил он. – Я не хочу, чтобы это к нам относилось. Я тебя люблю.
Он произнес заветные слова в первый раз, а она не ответила ему тем же. Вместо этого она сказала: «Нет, не любишь!» – и у него на лице отразились удивление и боль, точно его двинули в ухо.
Ей хотелось сказать ему: «Ты меня принимаешь за кого-то другого! Не смотри на меня так серьезно. Не смотри на меня так, будто я на тебя давлю. Нет у меня никаких серьезных намерений. Как и настоящей работы. Как и настоящего дома. Единственное настоящее, что у меня есть, – это сестры. А если я такая ненастоящая, значит я не могу сделать тебе больно».
Теплым октябрьским вечером Маркус первый раз признался Джемме в любви. И в тот же самый вечер обозвал ее идиоткой.
Они встречались уже почти полгода, а девятнадцатилетняя Джемма все радовалась, восхищалась, была вне себя от того, что у нее такой настоящий, взрослый (сам зарабатывает!), обеспеченный, веселый и умный кавалер.
