— Ты слишком сообразительна для твоего же блага, — пробормотал он, Таш слышала это выражение и раньше. Но у нее возникло подозрение, что она не слишком сообразительна для своего же блага. Она была слишком сообразительна для блага всех остальных.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — тихо сказала ему Таш, предполагая, что им следует вернуться к теме, потому что для нее это была слишком важная тема.
Папа отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, и взглянув на него, она увидела точно такие же как у нее глаза, только глаза своего отца.
— Боль прошла, Таш, — сказал он.
Она пристально смотрела на него, пытаясь обнаружить эту боль в его глазах, на лице, где-нибудь.
Но она не смогла ничего обнаружить, поэтому радостно улыбнулась, своей неповторимой милой улыбкой.
Тогда она воскликнула:
— Урааааааааааа!
И потом она получила от него самый-самый, наиразлюбимейший, самый лучший подарок в этот день.
Ее отец улыбнулся ей в ответ.
Максин
— Я не могу поверить, что это происходит, — Лили стояла, закипая в гостиной.
Максин не могла поверить, что это происходило на само деле. Время шло. Им следовало уехать десять минут назад. Вместо этого они все находились в гостиной с этими одиозными личностями, что-то говорящими Лили, слова... слова... ужасные... такие ужасные слова, что Максин стала переживать, что ее уши начнут кровоточить от услышанного.
Было веселое, счастливое утро, наполненное смехом, слезами и шампанским, и они даже поели, потому что вчера, накануне вечером, даже почти и не притронулись к еде (к удовольствию Максин еда ей понравилась). Лили прежняя Лили, цельная Лили, стала именно той девушкой, с которой Максин познакомилась почти десять лет назад, счастливая, легкомысленная, полная жизни, улыбчивая, открытая для всех.
Все наконец стало хорошо.
Затем провожая Лорну, Эмили и Сьюзан, Максин почувствовала, как напряглась Лаура. Она обернулась и увидела, что Лаура смотрит на нее и заметила Алистера, идущего к ним с мужчиной и женщиной.
— Алистер что ты здесь делаешь? – улыбнулась ему Максин.
Алистер не улыбнулся ей в ответ.
Затем Максин ощутила как кто-то постучал ей по спине, и обернулась, увидев побелевшую Лили, которая стала еще бледнее, чем Лаура, и словно заморозилась на месте, раскрыв рот от шока (в высшей степени ужасного шока, Максин ответила про себя, и это важно, потому что у нее сложилось такое впечатление, будто Лили готова совершить убийство прямо здесь и сейчас).
— Как вы посмели! – закричала Лили, наступая на них. — Уходите! Вон! Убирайтесь с глаз моих! Как вы осмелились!
Жесткий и злой взгляд Алистера тут же смягчился, как только он посмотрел на Лили, но он по-прежнему был настроен решительно.
— Лили, ты должна выслушать Джеффри и Даниэллу, которые расскажут тебе о МакАллистере, — взмолился он. — Пожалуйста, ты должна выслушать их.
— Я не обязана слушать их, — взорвалась Лили и повернулась к Максин. — Пойдем.
Максин переводила взгляд от одного к другому. Она знала, кто такие Джеффри и Даниелла, поэтому прищурившись смотрела на них, потом перевела взгляд на Алистера и нужно быть слепым, чтобы не заметить выражение «Предатель», красовавшееся у нее на лице.
— Мы уходим, — заявила Максин, двинувшись к Лауре.
— Я хочу услышать, что они скажут, — тихо произнесла Лаура, глядя на своих детей, и все замерли.
— Лаура, у нас забронирована церемония на определенное время. Если мы пропустим или опоздаем, — Максин взяла Лауру под руку, — нам нельзя опаздывать, иначе им придется перейти к следующему бракосочетанию. По субботам все расписано. Лили и Нейту очень повезло получить это время, и даже Нейту пришлось нажать на определенные каналы.
— Вы идите, я хочу услышать, что они скажут, — ответила Лаура, поворачиваясь к Лили. — Я возьму твою машину. После того, как закончу здесь, обещаю, я приеду.
Лили отрицательно покачала головой, Алистер заговорил, и все внимание переключилось на него.
— Лили, выслушай это.
— Лили собирается выйти замуж за моего сына, — голос Лауры до этого мягкий, превратился в жесткий и звенящий, он чувствовался даже физически. — Я разберусь с Даниэллой и Джеффри.
— Я не оставлю тебя наедине с ними, — голос Лили также стал повышенным и в нем сквозили стальные нотки.
Лаура повернулась к Лили и взял ее за руку.
— Ты должна поехать. Вступить в брак с Натаниэлем. Я разберусь с этим.
— Нет, — Лили отрицательно качнула головой и сказала со всей решимостью, — мы семья, а семья всегда все делает вместе.
Затем не дожидаясь ответа Лауры, Лили развернулась к Алистеру.
— У вас есть десять минут.
Они все прошли в дом. Лили не предложила никому присесть, а также не предложила прохладительных напитков. Максин стояла как страж. Алистер открыл свой портфель, но остался стоять, также как и Даниэлла, Максин отметила с раздражением, что она пристально осматривалась вокруг, замечая новую дорогостоящую мебель в роскошной гостиной, словно она ожидала увидеть убогую лачугу, Джеффри же прищурившись пожирающим взглядом (совершенно не в хорошем смысле, у Максин даже мурашки по коже поползли), пялился на Лили.
