Она была прекрасна. Каждая деталь – совершенство. Рисунок явно насчитывал тысячи лет. Я хотела пощупать его, но вдруг замерла. Нельзя так беспечно касаться столь древней вещи… И все же лошадь была совсем как настоящая: казалось, вот-вот соскочит со стены и умчится прочь.
На стене выше орнамента торчал деревянный факел. Том поднес к нему огарок и, после продолжительной возни, наконец сумел разжечь огонь. Заструился слабый свет, озаряя стены, отчего резьба стала выглядеть еще загадочнее. Пламя разгоралось, и от факела во все стороны прыснули мохнатые черные пауки.
Том поскреб еще один участок стены, очистив кирпич с изображением бородатого мужчины в складчатом одеянии. На поясе висел меч, а в руке воин держал круглый щит.
Древний перс. Я посмотрела на него, и у меня по коже побежали мурашки.
– Как думаешь, сколько ему лет? – прошептала я.
– Не знаю, – пожал плечами Том. – Похоже, он старее самого мира.
– Это не подземелье, – заметила я. – Для него помещение слишком… величественное.
Том еще расчистил стену, и мы увидели вереницу бородатых воинов в таких же одеждах, как у первого мужчины. Они держали в руках разное оружие или приношения еды. На всех были вычурные головные уборы – у кого круглые, у кого остроконечные, а у кого плоские. Волосы и бороды уложены тугими завитками. В Англии я ни разу не видела подобных изображений.
Большие удлиненные глаза несли отпечаток мудрости и достоинства.
– Кто вы? – прошептала я человеку с корзиной рыбы. – Мне хочется знать!
Но рисунок хранил молчание.
Том все быстрее и быстрее счищал грязь с орнамента. Его глаза возбужденно сверкали в пламени свечи.
– Ты можешь поверить, что мы здесь, Мэйв? С чего вдруг обычным детям выпала такая удача?
Он зажег другие факелы, и мы стали рассматривать костюмы, шапки и подношения на блюдах, что держали фигуры. Факелы разгорелись, стало светлее, и мы увидели, что по всему подвалу разбросаны обломки камней и каменная мебель: разбитые колонны, нечто похожее на скамейки и подставки для ног. В центре покоилась широкая плоская плита. Алтарь? На возвышении громоздились остатки каменного кресла.
Но мое внимание было приковано к затейливо вырезанным фигурам, что шествовали друг за другом по какому-то бесконечному подземному ходу.
– Куда они смотрят? – спросила я.
– Не знаю… На нас? – Том с любопытством посмотрел на меня.
– Нет же, глупый. Они не отрывают взгляд от чего-то впереди.
Том продолжал счищать грязь. Показались три фигуры, опустившиеся на колени перед огромным человеком, вдвое выше всех, что смотрели на него.
Он сидел на вычурном кресле, а сверху было изображено солнце, окруженное крыльями.
– Это трон, – заметила я. – А на нем – царь. Мы во дворце.
– Великолепном и величественном, – присвистнул Том.
– Это просто старые пыльные развалины, – заявила я. – Но когда-то он точно был великолепным. Я-то воображала, что мы найдем кубки с рубинами и жемчугом, горы золотых монет, и все же…
– Да такие кубки есть у кого угодно, – закатил глаза Том.
– Вообще-то нет.
– А тут настоящая история! Здесь все древнее и загадочное! Клянусь, археологи все зубы бы отдали, чтобы хоть одним глазком на это посмотреть.
– Предпочту остаться при зубах, благодарю покорно, – заявила я. – Увидишь кубки – будь добр, дай знать.
Я разглядывала грозного царя, что возвышался над остальными, и три фигуры, которые с распростертыми руками опустились перед правителем на колени.
– А это кто, как считаешь? – спросил Том. – Слуги?
Я покачала головой.
– Одеты слишком хорошо. – В ушах и на руках кольца, на шее ожерелья, да и одежда богаче, чем у остальных дарителей. – К тому же они к царю ближе всех.
– Смотри сюда! – Том указал на фигуры животных, что были вырезаны над головами склонившихся перед царем.
У ближайшего к трону – птица, у следующего собака. А третий символ я никак не могла разглядеть.
– Это животное? – спросила я Тома.
– Рыба, – ответил он. – Те изогнутые закорючки – жабры.
– Возможно, – принялась размышлять я, – эти знаки символизируют царство животных, покорившееся великому правителю.
– Или что-то подобное, – неуверенно согласился Том.
Тут меня озарило.
– Я поняла! Птица, наверное, означает воздух, собака – землю, а рыба – воду. Древние стихии. Однажды я читала об этом в книжке про Персию. Правда, мне казалось, их больше…
– Глянь-ка! – Том указал на голову короля. Там, за солнцем с крыльями, было высечено пламя. – Огонь – это сам царь.
– Что вы там делаете?
Мелодичный голос Алисы разнесся по подземелью заупокойным эхом. Когда мы обнаружили орнамент, я почти позабыла о подруге.
– Мы во дворце! – крикнула я в ответ. – Это невероятно, ты должна к нам спуститься!
– Нет, спасибо, – пропела она, – лучше испекусь под палящим солнцем, как пудинг.
Я немедленно устыдилась. В подземелье царила приятная прохлада, но Алиса, должно быть, плавилась от жары. Хорошо, что на ней капор, иначе поджарилась бы, как тост.
Я подбежала к пятну света, что падал из дыры сверху.
– Алиса, спускайся, пожалуйста… – попросила я. – Здесь нам совершенно ничего не угрожает. Ты сгоришь там дотла.
