– В отчете об этом особняке значится, что вы недавно переехали в Лондон, а до того проживали на континенте и совершали длительную поездку в Америку. Если точнее, вы лишь несколько дней как вернулись… Хм, ну надо же. Так когда вы успели познакомиться с этой девочкой?
Баронесса кашлянула.
– Я хотела сказать, что видела ее на школьном дворе. Заметно – она из тех детей, которые всегда устраивают пакости. – Дама поморщилась и кивнула на Томми. – Бегает по улице и затевает всякие проделки с чумазыми приютскими мальчишками!
Томми разъяренно запыхтел, но я толкнула его ногой в знак предупреждения.
– Послушайте, – сказала я, – все, что говорит мадам, – правда. Я действительно виновата.
Усы молодого констебля дрогнули, глаза старшего блеснули за очками.
– В чем именно? – уточнил последний.
– Ну… – протянула я, – когда этот дом еще был необитаем, мы с ребятами забирались сюда поиграть.
Старший наклонился ко мне.
– Это незаконное проникновение.
– Знаю, – повесила я голову, – это было неправильно. Но здесь никто не жил, и мы ничего не сломали, так что не вижу в этом ничего предосудительного.
Молодой констебль нахмурился.
– Собираетесь уверять, будто не знали, что в доме теперь кто-то живет?
– Нет, – вздохнула я. – Просто… Ох, теперь все кажется таким глупым…
– Да уж не сомневаюсь! – перебил он мои излияния.
– Но мы разозлились, что нам больше нельзя играть в особняке. И поэтому я подбила Томми сюда залезть. Испытать, сумеем ли мы попасть в дом и выйти непойманными…
– Не верьте! – рявкнула Грубойл. – Вы только послушайте, что она несет, эта врунья! Лжет прямо вам в глаза!
Старший констебль повернулся к ней.
– Как, вы говорите, вас зовут, ваше… сиятельство? Назовите свое полное имя.
Мадам Грубойл выпрямилась во весь рост, задрала нос и вознегодовала:
– Что вы имеете в виду? При чем тут мое имя? Да кто вы такой, чтобы меня допрашивать?
У младшего из констеблей взыграла гордость. Офицер уже хотел было объяснить миссис Грубойл, кто именно он такой, чтобы ее допрашивать, но я его опередила.
– Пожалуйста, господа полисмены, простите нас. Если в моей школе и в ремесленной школе и приюте для мальчиков узнают о наших проделках, нам несдобровать.
Пожилой офицер скрестил руки на груди.
– Уж полагаю, так оно и будет.
Я попыталась посмотреть на него умоляющим щенячьим взглядом, прямо как у собачки тетушки Веры.
– Пожалуйста… Отпустите нас… Обещаю, мы больше никогда-никогда не потревожим эту прекрасную леди. – Я повернулась к Грубойл. – Умоляю, простите нас, мадам. Это был глупый розыгрыш, ужасно сожалею, что затеяла его. Том пытался меня отговорить, но я сказала, если он этого не сделает – значит, трус. Дразнила его пугливой курицей, если откажется пойти со мной.
Красная физиономия Грубойл перекосилась от злости.
– Ах ты, хитрая лиса, надеешься выйти сухой из воды!
– Мадам, – успокаивающе произнес пожилой офицер. – Проверьте, что-то пропало?
Миссис Грубойл принялась пыхтя расхаживать по комнате. Устроила целое представление, открывая каждый ящик и шкатулку с драгоценностями. Затем прошагала к шкафу, бросила взгляд внутрь и медленно, с облегчением, выдохнула.
– Кажется, нет, – заявила она полисменам и снова нахмурилась: – Они залезли в мой запертый шкаф.
Высокий констебль подошел ближе и заглянул туда.
– Шкаф, где вы храните только банку сардин?
Слуги, столпившиеся у двери, зашушукались.
– Что я храню в шкафах – мое личное дело! – огрызнулась миссис Грубойл.
– Вы, двое, подойдите, – велел высокий. – Выворачивайте карманы, да не вздумайте создавать проблем.
Мы с Томом вывернули карманы. Немногие мелочи, что нашлись у Тома, явно принадлежали чумазому мальчишке, поэтому вопросов не вызвали. А я, к счастью, успела избавиться от ключей.
– Что ж, – заявил пожилой констебль, – полагаю, теперь мы просто разведем молодых людей по домам. Не провожайте, мы сами выйдем.
Миссис Грубойл нахмурилась, склонилась ко мне и прошептала на ухо:
– Я слежу за тобой. Сунешься ко мне еще раз, пожалеешь!
Я взяла шарф и варежки, поправила подушки на кресле, сняла накидку с резных подлокотников. Томми последовал моему примеру и позволил констеблям выпроводить нас из особняка.
– Надеюсь, вы усвоили урок, – сказал высокий полисмен. – Такие дела добром не заканчиваются. Лучше усердно молитесь, исправьте свое поведение и забудьте о глупых проказах.
– Обязательно, сэр, – кивнул Томми.
– Вот и славно. – Констебль подал нам руку, и мы по очереди ее пожали. – Отправляйтесь спать и дважды подумайте, стоит ли устраивать подобные выходки снова. В следующий раз – имейте в виду – мы не будем так снисходительны.
– Следующего раза не будет, сэр, – пообещала я.
– Посмотрим, – ответил он. – Полагаю, вы, шалопаи, знаете, как проникнуть к себе и не попасться?
Томми ухмыльнулся, подмигнул мне и растворился в ночи, удалившись в сторону Миссионерской ремесленной школы и приюта для мальчиков. Я повернулась и направилась к черному ходу пансиона, который оставила незапертым.
Там я обнаружила Алису – от волнения бледную как привидение.
