Я задержалась на пороге. Одна нога внутри, другая – снаружи. Мистер Трезелтон, дрожа от возбуждения, подался вперед.
Отец удивленно воззрился на него.
– Вы и правда желаете заполучить эту банку сардин?
– Ну, я… – Господин Трезелтон попытался выдавить дружелюбную улыбку. – Согласитесь, фантазии этой барышни пробуждают некоторое любопытство, не правда ли?..
– Ничего подобного, – возразил Пинагри. – Это полный вздор.
– Я так и думала. Мне пора. Прошу извинить меня, джентльмены.
– Нет. – Мистер Трезелтон покраснел. – Давайте все исправим. Что скажете, Пинагри? Примете Меррита обратно в свои ряды? Восстановите его в должности?
Я затаила дыхание.
– Хм… Даже не знаю, – сосредоточенно сказал мистер Пинагри. – Природа выдвинутых вами обвинений такова, что я, положа руку на сердце, не могу не принять их во внимание. По крайней мере, необходимо провести расследование.
– Если подумать, – сообщил мистер Трезелтон, поколебавшись, словно начинающий канатоходец, который впервые взбирается на высоту, – я кое-что вспомнил. Да, именно так. Ужасно глупо с моей стороны! И вспомнил я вот что… Хм, все очень сложно. Одним словом, я припомнил доказательство, которое говорит, что мой источник ошибся. Даже, можно сказать, не заслуживает доверия. Придется от него избавиться. Больше никаких дел с такими, как он, клянусь. – Он откашлялся. – Таким образом, я уверенно заявляю, Эдгар: считайте эти заявления ложными. Мистер Меррит – человек чести.
Я сделала еще один шаг к выходу. Мистер Пинагри смотрел то на одного джентльмена, то на другого.
– Вы отчаянно желаете эту банку, – сказал он. – Но почему, Альфред, почему?
Трезелтон снова откинулся на спинку кресла.
Я вернулась в кабинет, но встала спиной к двери, держа банку сардин так, чтобы любой мог ее взять. Но для этого ему пришлось бы ко мне подойти.
Никто не шелохнулся. Все молчали. Взгляды мужчин сошлись на серебристой жестянке у меня в руке.
В дверь постучали. Я отошла с пути, и в кабинет вошел Смитерс, а с ним – еще один человек.
– К вам мистер Роуч, господин Трезелтон, сэр, – провозгласил Смитерс. – Простите за вторжение, но он сказал, дело не терпит отлагательств.
И мистер Смитерс с поклоном удалился. Вошедший направился через весь кабинет прямиком к Трезелтону.
– Не сейчас, Роуч, – пробормотал тот задушенным голосом, – время крайне неподходящее.
Роуч помедлил.
– В вашем послании говорилось найти вас здесь, если я не сумею…
Мистер Трезелтон сделал ему знак замолчать, взглядом указав на меня.
Мистер Роуч повернулся и увидел меня. Мое лицо. Жестянку в моей руке.
Он удивленно разинул рот, на шее вздулась жила.
Похоже, мистер Трезелтон принял какое-то решение. Он кивнул Роучу, тот подошел к двери и перекрыл выход, встав всего в нескольких футах и сложив руки на груди.
Я остолбенела. Это был рыжеусый мужчина! Но без усов.
Он сурово глянул на меня. Его пальцы были сплошь в синяках и ссадинах. Я обрадовалась. Молодчина, Алиса!
Однако я была совершенно уверена: теперь, когда мистер Роуч не цепляется за подоконник, спасая свою жизнь, он может этими руками причинить вред. Папе и мне.
Не вызвать ли Мермера, чтобы выбраться отсюда целыми и невредимыми?
Трезелтон с блеском в глазах оглядел помещение. В присутствии стража – или кем был этот господин – магнат исполнился уверенности.
– Итак, на чем мы остановились? – вопросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь.
– Вы как раз собирались поведать нам, Альфред, зачем вам так понадобились сардины этой девочки, – подсказал мистер Пинагри. – Признаюсь, мне не терпится выяснить.
Трезелтон криво улыбнулся.
– Боюсь, вам придется подождать, Эдгар, – заявил он. – Наша беседа меня порядком утомила. Когда я обзаведусь джинном, отпадет необходимость утруждаться объяснениями. – Трезелтон указал на меня. – А теперь ты, девчонка. Сама отдашь банку или мне придется велеть мистеру Роучу отнять ее у тебя?
Отец вскочил на ноги.
– Вы угрожаете моей дочери!
Никогда прежде я не слышала, чтобы папа разговаривал в подобном тоне, и с удивлением на него вытаращилась.
Наступил тот самый миг. Время пришло. Я сунула руки в карманы. Жестянка с Мермером трепетала под моими пальцами. Роуч двинулся ко мне, и я сделала глубокий вдох.
– Послушайте, Трезелтон! – вскричал мистер Пинагри. – Это возмутительно. Немедленно объяснитесь, сэр!
Я шагнула вперед, вновь протягивая банку сардин. Отец встал позади меня и, защищая, опустил обе руки мне на плечи.
– Мистер Пинагри! Папа! Все в порядке, – сказала я. – Я буду вполне довольна, если отец не потеряет должность в банке.
– Не потеряет, – отрезал мистер Пинагри.
– Ты хорошая девочка, Мэйв, – тихо сказал отец.
– Однако я начинаю задумываться, что в правлении банка необходимо произвести перемены, – продолжил господин Пинагри.
Я кротко и покорно повернулась к мистеру Трезелтону. Снова протянула жестянку, держа ее вне его досягаемости.
– Не заставляйте своего громилу забирать у меня банку, – сказала я ему. – Я сама отдам ее вам.
