Это было легко сказать, но как сделать? Вуди с ним даже говорить особо не стремится, как ему ее понять? Он слушал ее разговоры с Луи, когда она рассказывала о своем мире, но он был настолько чужд ему. Единственное, что он понял, — Вуди зачем-то хочет спасти и защитить вампира. По мнению Барти, это было самой идиотской идеей из всех возможных. Что ж, похоже, лампу он получит совсем не скоро.
— Спасибо за совет, — со вздохом поблагодарил Барти Джабраила и поклонился. — Я приму ваши слова к сведению и обязательно выполню оставшиеся желания. У меня будет лампа, и вы будете мной гордиться.
— Я горд каждым своим джинном, Бартимеус, — кивнул король на поклон, развернулся к нему спиной и прошествовал на свой трон. — Ступай. Я жду от тебя добрых вестей.
Сев на него, Джабраил с улыбкой проводил молодого джинна. Не повезло ему, но так лучше для него самого. Бартимеус должен, как и Казан, научиться смирению и покою в душе. Но они были еще так молоды, и не мог Джабраил винить их за это.
И размышляя о прошлом, король вдруг отметил, что всё реже и реже ругает Бартимеуса за его шкодливость и провинности.
— Как же быстро растут мои ученики, — с отеческой любовью прошептал она.
Оказавшись за дверью, Барти поспешил в комнату. Как бы ни тяготило его присутствие Луи, оставлять его одного, а тем более наедине с Вуди, надолго не хотелось. Так что он будет пристально следить за ним, а заодно, может, и с Вуди удастся поговорить. Попробует выяснить, чего же она желает.
Но сделав пару поворотов в этом лабиринте из коридоров, он заметил, что джинны во дворце слишком суетятся. Кто-то носил ящики и сундуки, а кто-то просто спешил по поручениям. Что-то случилось? Но Джабраил ничего не сказал. Или он просто ещё не знает?
Бартимеус посчитал своим долгом найти причину этих волнений. Вдруг и правда пришла беда, а он ее проигнорировал. Но кого бы он ни останавливал, все отмахивались от него, мол, некогда, они заняты. Единственное, что удалось выяснить, так это то, что причина во дворе. Туда он и поспешил.
— Прошу вас, осторожнее. Это для наших братьев, попавших в беду, — услышал он знакомый голосок, выходя на улицу. Принцесса Бриджинна подбежала к двум мужчинам, которые расставляли ящики, но уронили один из них, и все его содержимое раскатилось по улице.
Подняв красное яблочко, которое докатилось аж до его ноги, Бартимеус молча подошёл к Джинне и присел рядом, присоединяясь к сбору. Сегодня она выглядела особенно прекрасно в этом изумрудном платье. Лёгкие ткани не сковывали движения, а полупрозрачная накидка защищала светлую голову и нежную кожу плечиков от палящего солнца. Они одновременно потянулись к одному яблоку, и он заметил на ее пальце красивое колечко с камнем под цвет платья.
— Барти! — испуганно вскрикнула Джинна, будто только сейчас его заметила, и отдернула руку.
— Извини, я не хотел напугать, — улыбнулся он, поднимая последнее яблоко.
— Ничего, — поднялась она вслед за ним, смущённо поправляя накидку на голове. Кольцо опять бросилось в глаза Барти, и он не придумал ничего лучше, а просто похвалил его. На что она ответила: — Спасибо. Это Казан подарил.
— Казан? — резко обернулся на неё Барти. Этот прохвост и тут поспел!
— Да, — без задней мысли подтвердила Джинна. — Принес с одного из своих заданий. Ты с ним уже виделся? Он сейчас в замке.
— Виделся, — процедил Барти и отвернулся к ящику, выкладывая яблоки, чтобы Бриджинна не видела той жгучей ревности, которая отразилась у него в глазах. «Сначала лампу получил первым, теперь взялся за Джинну? Прибью гада», — злился он.
Джинна, озадаченная его реакцией, замерла. Но яблоки нужно было вернуть в ящик, поэтому она, поджав губы, стала выкладывать те, что успела собрать.
— Вот и хорошо, — не нашла она ничего лучше, чтобы ответить.
Разговор после этого не задался. Бартимеус отвечал односложно и почти не задавал вопросов сам. Конечно, он не отказал ее просьбе помочь с остальными ящиками, но, опять провожая его удаляющуюся спину, Джинна думала, будто он стал для нее, словно за закрытой дверью. Когда он перестал делиться с ней всем, будь то тревоги или радостные вести? Когда они последний раз просто гуляли вместе в саду, и ничего не тяготило их обоих? С тех пор, как он начал проходить испытание, становился все дальше от нее. Они менялись, и осознавать это было больно.
***
Вуди какое-то время прислушивалась к шагам снаружи, и только когда перестала слышать вообще что-либо, поспешила снять с головы живой статуи простыни.
— Прости, я запаниковала. — Теперь-то понимала, как глупо же она спрятала Луи. — Как думаешь, его вызвали из-за нас?
Легонько подталкивая Луи ногами, чтобы он подвинулся, и встав посередине кровати, она заново заправила постель.
— Нет. Если бы джинны узнали обо мне, сюда сбежалась бы вся стража, — покачал головой Луи, но все же прислушался к тому, что могло твориться в коридоре. Но даже вампирский слух ничего необычного не уловил. — Думаю, это по какому-то делу.
