Мирран поднялся, покашливая, попросил Джулию снять носки, одним вытер кровь с руки девочки, а вторым крепко перевязал рану. Джулия всхлипывала от боли и ужаса. Когда он закончил перевязку, она несколько раз неглубоко вздохнула и только тогда сказала:
— Я боялась, что вы исчезнете с изменением памяти.
— Нет, — тихо ответил Мирран. — Я — пленник, а не одно из ее воспоминаний. Хотя они могли прикончить меня. Ты очень храбра, дитя. Я… когда-то я надеялся, что у меня будет дочь. Возможно, она была бы такой же, как ты.
Джулия не ответила. Приглядевшись, Мирран понял, что она спит или потеряла сознание. Но дыхание у нее было ровным, а пульс — сильным, поэтому он просто осторожно поправил ее свесившуюся голову, а потом пошел немного прогуляться. Он чувствовал запах соли, а это значило, что они где-то недалеко от моря. Возможно, рядом со Слеем, где Анхивар утратила все человеческое и призвала из глубин моря ангарлингов.
Он оглянулся на Джулию — маленькую фигурку, едва различимую на земле, — и подивился, что она может так безмятежно спать после всего пережитого. Впрочем, и он, будучи мальчишкой, всегда прекрасно спал, несмотря на ушибы, порезы и ссадины.
«Тогда не было кошмаров, — с тоской и завистью подумал он, — ни во сне, ни наяву».
Вспоминая детство, он тоже прилег и вскоре забылся легкой дремой.
Все глубже и глубже погружалась во впадину рыба-светоносец, и Пол крепко держался за нее, полумертвый от страха. Он боялся темноты и неизвестности, но еще больше боялся отпустить рыбину и рухнуть на самое дно. Если у этой черной бездны вообще есть дно.
Он смутно осознавал, что погрузился уже глубже, чем любой самый современный батискаф и что море давно должно было его раздавить или скрутить кессонной болезнью (хотя он слабо представлял, что это такое). Но заклинание, позволявшее дышать под водой, казалось, позаботилось и об этом. Во всяком случае, Пол не чувствовал тяжести погружения, если не считать глухого стука в ушах, напоминавшего отдаленный бой барабана.
Потом он понял, что и впрямь слышит барабаны или, по крайней мере, какие-то басовые вибрации в воде. А впереди замаячила какая-то фигура, всего лишь на тон светлее черной воды.
Рыбина снова щелкнула челюстью и чуть вильнула, изменяя направление. Теперь вода уже не казалась Полу абсолютно черной, а светлый силуэт впереди оказался чем-то вроде огромного дверного проема в стене каньона. Дверь эта была завешена длинными прядями водорослей, и сквозь прорехи в занавеси вырывался яркий свет.
При виде света страх немного отпустил, и Пол вспомнил, что Хозяин Воздуха на самом деле оказался очень добрым, несмотря на свой жутковатый вид. Может, Повелитель Воды будет таким же… Пол даже на минуту закрыл глаза, чтобы укрепить в себе возродившуюся надежду. Почему-то, когда он закрывал глаза и считал до шестидесяти, жизнь начинала казаться ему куда краше.
Он досчитал только до сорока пяти и от прикосновения к лицу чего-то холодного и скользкого распахнул глаза. Рыба тащила его сквозь завесу из водорослей. Их стебли то и дело касались лица, оставляя коричневые полосы.
«Единственное приятное во всем этом, — думал Пол, стирая с лица слизь, — это то, что становится все светлее и светлее. Очевидно, за занавесью расположен какой-то мощный фонарь, что-то вроде подводного маяка».
Но действительность оказалась куда более впечатляющей. Когда рыбина наконец вырвалась из водорослей, Пол вскрикнул и закрыл глаза руками. Они попали в огромную пещеру, заполненную сверкающей изумрудной водой. И освещалась она не одним фонарем, а тысячами люминесцентных рыб, спрутов, осьминогов, кальмаров, каких-то других загадочных существ и светящихся водорослей. Пол словно оказался в галактике сверкающих звезд.
Когда глаза немного привыкли, он понял, что рыба-светоносец тащит его прямо в центр, где самые яркие существа сгрудились вокруг сферы черной бурлящей воды — единственного темного пятна во всей сверкающей пещере.
Пол почувствовал, как по мере приближения к этой сфере рыбина начала дрожать, и он задрожал вместе с ней. Чистая сила изливалась глубокой вибрацией из черной, бурлящей сферы. Эта сила стучала в висках Пола. Она и пугала его и наполняла частью своей мощи. Он не знал, плакать ему или смеяться, поэтому просто кусал губы.
Только ощутив соленую струйку крови во рту, он понял, что действительно прикусил губу, причем очень сильно. Боль вернула к реальности: рыбина, за которую он продолжал цепляться, остановилась и застыла на месте, а темная сфера начала вращаться и бурлить. Изумрудная вода пенилась, словно где-то открыли сток. Этот водоворот вот-вот засосет и рыбу-светоносца… и Пола вместе с ней.
Пол тут же отпустил рыбину и попытался выплыть из водоворота. Отчаянно молотя руками и ногами, он позабыл всю технику плавания, на изучение которой потратил не одно утро в холодном бассейне. Он все еще бултыхался, когда внешний край воронки зацепил его ноги, закрутил и поволок с собой в темноту.
