Саввиха поняла, что разговора не избежать. Молча открыла дверь, пропустила Тоху с Никитой.
Все расположились вокруг стола. Саввиха ничем нежданных гостей не угощала. Сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в стол безучастным взглядом.
– Можно мы сразу начнём, без обиняков и вежливых разговоров ни о чём? – спросил Никита.
Саввиха пожала плечами, кивнула:
– Давайте!
– Мы знаем, что вы умеете не только лечить, но и наводить порчу. И пользуетесь не только безобидными травками.
Саввиха молчала. Потом сказала:
– Каждый зарабатывает как может. Делает что умеет. Вы пришли меня учить правильно жить? Так я гораздо дольше вас прожила и, пожалуй, больше знаю про это.
– Нет, – остановил её Тоха, – мы хотим, чтобы вы исправили то, что сделали.
– Только не говорите, что вы не приложили руку к болезни Тамары Георгиевны, – снова загорячился Никита. – Между прочим, к смертельной болезни.
– Ах, это! – усмехнулась Саввиха. – Вот здесь я уж точно чиста. Это было не моё желание.
– А чьё же? – спросил Тоха. – Кто-то просил её погубить? Кто-то заказал её убийство?
Саввиха пытливо посмотрела на Тоху.
– То есть ты не знаешь, кто хотел её выключить? Лишить её воли?
Тоха не знал. Он перебрал в уме всех соседей, всех её коллег-учительниц – ни на кого он не мог подумать такого. Может, он просто чего-то не понимает?
– А что с вами случилось, баба Саввиха? Почему у вас рука перевязана?
– Стара я стала, кое с чем не справилась, – ответила Саввиха. – Упала на лестнице.
Тоха шепнул:
– Да не верю я ей. Ты ей ножом поранил ведь именно эту руку.
– Но не будем же мы сдёргивать повязку, – возразил Никита.
– Вот что, мальчики, раз уж вы пришли за правдой, я скажу вам правду. – Саввиха пытливо посмотрела на обоих. – Готовы?
– Мы вас слушаем, – тихо подтвердил Тоха.
– Да, мне требовалась жертва. Главному нужны человеческие души, коллекционирует он их, может, – усмехнулась Саввиха. – Живёт он ими, питается ими, если хотите. А тут ты сам приходишь. Заметь, я ничего не делала по своей воле. Ты сам меня попросил. Ты сам выкрал шкатулку с тетрадью…
Тоха даже вскочил.
– Так вы знали! И после этого говорите, что вы ни при чём!
– Воля была твоя, – напомнила Саввиха, твёрдо глядя Тохе в глаза.
Никита возразил:
– Но вы же правда подсунули всё это Тохе – показали, где что лежит, а сами вышли. Тоха, я же тебе говорил, помнишь? – обратился он к другу.
– Помню, – прошептал Тоха.
– А я жалею, что стара стала, – сказала Саввиха Никите холодно. – Не справилась тогда с тобой на кладбище. Была бы молодая – не ушёл бы ты живым. А то слишком много говорить начал. И не нравится мне ваша дружба. Но ничего, скоро она закончится.
– А зачем вам вообще всё это? – спросил Тоха. – Жили бы себе спокойно, огород выращивали. Козочку бы держали. Зачем я вам нужен?
– Я сына спасу. Главный сказал: приведёшь на замену – я душу твоего сына выпущу. Молиться о нём можно будет, вымаливать.
– А я, значит, предназначен главному? Несыти?
– Ты уже в его власти. Инициация – всего лишь последний узелок. Ничего ты не сделаешь и никуда не спрячешься. Он через свою сеть везде тебя найдёт. А когда мать твоя умрёт, не меня обвиняй в её смерти. Я тут руку не прикладывала. Я лишь инструмент. Как нож в руках убийцы.
– Кто же настоящий убийца? – прошептал Тоха, начинавший догадываться.
– Ты, конечно, – спокойно сказала Саввиха. – Ты же расшифровал заговор, судя по твоим клыкам. О, ты способный, мне это сразу понравилось. Помнишь там строчки: «Удачу во всём беру я в заём»? В заём! – подчеркнула Саввиха. – Я заплатила дорогую цену за свой договор с главным. Да, я получила силу, а отдала самое дорогое, что у меня было, – сына. Но я его спасу. Ну что ты переживаешь, – сказала Саввиха. – Всё в твоей жизни исполнилось, даже потаённые желания. Раз – и всё сразу получил. Школу окончишь – будешь вообще как сыр в масле кататься.
– Не нужен мне ваш сыр, – глухо сказал Тоха.
– Поздно, батенька, поздно, договор-то заключён – придётся жить припеваючи.
– Это был сыр в мышеловке, – возразил Тоха. – Поэтому скажите мне средство, как вылечить мать.
– Это уже не в моих силах, – ответила Саввиха. – А теперь уходите. Я вам всё сказала. – И она стала подталкивать Никиту с Тохой к двери.
Они вышли.
– Ничего у нас не получилось, – сокрушался Никита. – Даже бабку не смогли призвать к ответу. Никакого от меня толку. А твою Саввиху, я уверен, главный тоже вокруг пальца обвёл. Не он распоряжается судьбами человеческих душ, понимаешь? Да хоть у отца Николая спроси!
Тоха молчал. Когда они подошли к Тохиной калитке, он спросил растерянно:
– Что делать-то будем?
Никита хлопнул его по плечу:
– Утро вечера мудренее. Все важные решения лучше на свежую голову принимать. Так что ночь нам на подумать и выспаться, а утром встретимся.
На том и порешили.
Тоха никак не мог уснуть.
– Я виноват! Это всё я! – повторял он. – Из-за меня мать оказалась в больнице. Это я погубил Янку. Как с этим жить? – И Тоха завыл в ночи, сначала тихонько, потом всё громче и громче: – У-у-у!
