– Под крыльцом ещё побрызгайте, – подсказал он отцу Николаю, вспомнив про любимое место хрюнделя.
Отец Николай побрызгал и там, потом достал из чемодана мелок и нарисовал крест над дверью в избу, в сени, над каждым окном, подумал чуть – и над устьем печки тоже нарисовал крест. На стены в каждом помещении наклеил полупрозрачные наклейки с изображением креста.
– Раз вы с матерью крещёные, значит, и иконы есть, – сказал он. – Доставай!
Тоха вынул из ящика в серванте, где хранились все документы, две иконы. Отец Николай из чемоданчика достал маленький иконостас, вбил гвоздики в стену, где был красный угол, повесил иконостас, поставил иконы.
Тоха увидел краем глаза, как мать перекрестилась.
– Всё! – удовлетворённо сказал отец Николай, убирая вещи в чемоданчик.
– Нет, не всё, – возразил Тоха.
«Ну и ладно, – решил он, – что я в церковь не хожу и, скорее всего, даже не пойду никогда. Но кто, кто ещё может что-то с нечистой силой сделать, если не священник?»
– Ещё я, – сказал Тоха. – Мне очень нужен ваш совет.
– Ну пойдём поговорим, – предложил отец Николай, и они вышли на веранду.
Тоха начал со своих мечталок. Потом рассказал, как он ходил к Саввихе. Отец Николай слушал не перебивая, только иногда качал головой. Потом вдруг остановил Тоху, достал из чемодана небольшое Евангелие, крест, епитрахиль. Надел её через голову. Объяснил:
– Это исповедь, ты ведь каешься. Всё должно быть как положено.
Он прочитал молитву перед исповедью, а Тоха продолжил свой рассказ. И про заклинание, и про кольцо, и про Янку, и про мать, и про инициацию сегодня ночью… А в конце спросил:
– Вы ведь в силах бороться с нечистью?
– Нет, – ответил отец Николай, – я просто человек, где уж там в силах.
У Тохи всё рухнуло внутри.
– Но мы обратимся к святым, – обнадёжил его отец Николай. – Они обязательно помогут. Они – в силах! Даже нечистая сила – все под Богом, понимаешь?
Отец Николай заметил, как у Тохи опустились плечи.
– Погоди, не унывай. За свою жизнь я понял одну важную вещь: всё можно исправить, пока жив. Запомни: жив – значит, всё возможно. Вымолить возможно, исправиться возможно. Начать жить по-другому.
– Почему вы так думаете? – спросил Тоха.
– Я не думаю. Я видел. Вот ты считаешь: если батюшка, так святой сразу? И с рождения, наверное, да? – Отец Николай улыбнулся. – А что человека в храм привело, да ещё до такой степени, что он священником стал?
Тоха вопросительно и немного удивлённо посмотрел на отца Николая.
– У всех по-разному бывает. Знаю я одного батюшку – он в райцентре служит, – продолжал отец Николай. – Богатырского такого роста, плечистый. Так он по молодости рэкетиром был, вишь, куда его унесло.
– Что?! – воскликнул Тоха.
– Ну да, – подтвердил отец Николай. – Я ж говорю, по-разному бывает. А теперь уважаемый батюшка, помогает, с сатанистами борется – много их нынче развелось. Слышал? В Одолени в прошлом месяце три могилы осквернили на кладбище.
– А я… такой же, получается, как эти… сатанисты? – спросил Тоха.
– Ну, другого рода, но недалеко ушёл. – Отец Николай не стал его успокаивать. – Смотри, на кого стал похож. А теперь всё понятно. Крест-то твой где? Покажи!
Тоха показал – крест на груди был цел.
– Если всё возможно, то что теперь делать? – спросил он.
Вдруг на улице что-то загрохотало, зашумело. Тоха увидел Яшку. Он только что отпустил хрюнделя, тот хотел забраться под крыльцо, сунул туда свой розовый пятачок и заверещал, как ошпаренный. Похрюкивая обиженно, побежал прятаться в кусты.
Тоха наблюдал, что будет дальше. Яшка прикоснулся к ручке двери, отдёрнул руку, выругался. Попытался залезть в дом через форточку – и никак не мог преодолеть невидимую преграду. Свистнул хрюнделя – завозилось что-то на крыше. Тоха зашёл в избу – услышал возню в печке. Куча сажи высыпалась на шесток. Опять отборная ругань Яшки – и они с хрюнделем вылетели из трубы как ошпаренные.
Яшка показал ему в окно здоровенный кулак, прокричал:
– Дома лишили, изверги! Ну ничего, я ещё вернусь, когда ваша святая вода немного остынет! – и ускакал прочь.
– Что там? – спросил отец Николай.
– Яшка пытался в дом попасть, но не смог.
– Вот видишь!
– Но он сказал, что вернётся, когда святая вода остынет.
Отец Николай задумался.
– Они вездесущие, они тебя везде достанут. Негоже всю жизнь прятаться…
– Да, в четырёх стенах не просидишь – надо на сходку идти, – решительно сказал Тоха. – То есть на инициацию. Но не инициироваться, или как там это называется. Если они говорят, что это последняя точка в договоре, значит, её почему-то им не хватает. Значит, договор всё-таки можно отменить.
– Я тебя одного не отпущу, – сказал отец Николай.
– А кто же с мамой останется, – возразил Тоха, – если меня всю ночь не будет?
