«Он упрямо ждет меня, – звенело в ушах, – и, похоже, дождался. Он зовет меня. Но я знаю, кто он, и знаю, что он хочет от меня».
11
Гроб действительно был пуст, будто только что его завезли из бюро ритуальных услуг.
Гроб, к удивлению Жана, был сдвинут кем-то или чем-то: он стоял почти по диагонали к периметру стола.
Труп вместе с черным парадным костюмом и лакированными туфлями стал призраком, растворился в неведомом пространстве. Непостижимое разуму дьявольское безумие! '
Другой была и Светлана. Куда-то испарились ее чопорность, высокомерие, ледяной голос. Теперь она с затаенным дыханием смотрела на следователя. Губы ее дрожали, слезы подступали к глазам и, казалось, она сейчас разрыдается как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.
– Когда это случилось? – тихо спросил Жан.
– Ночью… После двух часов.
– И что вы думаете об этом?
В ответ она пожала плечами.
Все выглядело фантастически необычно, за пределами человеческого разумения. И не только для Жана, И все-таки все эти выдумки с полтергейстом, в чем убежден Вадим, чушь собачья. Ясно, что покойник не мог сбежать. Его выкрали. Но кому понадобился труп? Неужели в этом неодушевленном теле скрыта какая-то тайна? Логика трещала по швам – ее не было вовсе. Хотя каждому явлению должно быть объяснение. Значит надо взять себя в руки, не поддаваться смятению. Возможно, исчезновение мертвеца, подумал он, – логическое продолжение истории с отравлением. И раскрытие одного преступления должно неминуемо привести, к раскрытию другого.
– Вы готовы дать откровенные показания? – спросил Жан.
– Вы разве усомнились в моем откровении? – она исподлобья смотрела на следователя выжидательным взглядом, стараясь понять, к чему он клонит.
–Да! – Жан энергично мотнул головой. – Вы вчера солгали, что после ухода Рэма из дома вы его не видели.
Глаза ее наполнились слезами. Закрыв руками лицо, она закачала головой.
– Будь проклят Васин! – воскликнула она, чувствуя, как ее пронизывает холодная дрожь. – П-п-подлый ублюдок!
– Успокойтесь, Светлана Михайловна, – он с облегчением вздохнул: вопрос задел ее за живое, и она раскололась. Оставалось продолжить натиск. – Да, Вадим Вадимович сказал…
– Хватит! – она резко прервала его. Само упоминание имени этого человека приводило ее в ярость. – Этот мерзкий, угодник решил свалить все с больной головы на здоровую. И вы клюнули на его наговоры?
– Сделаем так, – глаза Жана потеплели. – Сейчас мы вместе едем в управление, и вы даете официальные показания. Как на духу.
–Согласна, – осипшим голосом произнесла она. -Сейчас, только соберусь.
Светлана сбегала в соседнюю комнату, возвратилась с какой-то белой коробочкой, впихнула ее в кожаную черную сумку, забросила туда еще какие-то вещицы.
– Я готова.
12
Невообразимо тяжелый дождь, казалось, привел в движение весь дом. Железная кровля угрожающе дребезжала. Небо над развалинами громыхало, ливень нещадно стучал в окна.
Когда Колымей, прикрывая голову зонтом, добежал до беседки, вспышка молнии ярко прорезала черноту туч, и над ним снова разразились громовые перекаты. Он поднял голову и успокоился: красноватый мигающий фонарь, установленный на башне, продолжал подавать сигналы.
Вдруг до слуха донесся треск, потом хруст ломающегося сухостоя. Похоже небо услышало его мольбу, потому что в это мгновение очередная вспышка высветила на тропке тяжёло идущую фигуру. Человек в черном измокшем до ниточки костюме двигался к нему: прямо с того света являлся его отпрыск.
– Мидас! – голос Колымея, словно новый порыв ветра, пронесся над болотами.
Тот, вздрогнув, остановился.
С зонтом над головой Колымей бросился с террасы навстречу пришельцу и, оказавшись с ним лицом к лицу, обнял его, но Мидас отстранил бородача.
– Вы меня ждали? – на него смотрели холодные глаза, но это был завораживающий взгляд, которому нельзя не подчиниться.
– Так я никогда в жизни никого не ждал, – с чувством произнес Колымей.
С минуту он стоял молча, с изумлением глядя на свое создание. Хотелось, как это было в детстве, прижать к себе сына, сказать много теплых слов, но… «Он больше тебе не сын, – услышал внутренний голос, – и ты должен это признать. Ты должен привыкнуть к мысли, что это Мидас-человек далекий от родства, неземной, таинственный». Но как привыкнуть к этому, если сын и этот незнакомец словно горошины с одного стручка?
Странное, необъяснимое ощущение нереальности…
Убедившись, что за Мидасом нет «хвоста», Колымей повел знакомого незнакомца по вымощенной булыжниками дорожке к стенам монастырских развалин, которые его обитатели называют более достойным словом -замок.
В сводчатом холле при тусклом свете керосиновой лампы, прислонившись к мраморной обшивке камина, сидел Игнат. Он подбрасывал в догорающий огонь поленья, но, увидев гостя, тут же вскочил и, глядя изумленно-неверующими глазами на явление призрака, казалось, остолбенел. У него даже перехватило дыхание от сознания, что еще накануне видел его в гробу, и вот… Он попытался найти хоть какое-то объяснение этому феномену. Ведь мертвецы не ходят! Не могут ходить!
