– Я завела этот разговор не для того, чтобы вбить клин между тобой и отцом. Напротив, именно за преданность отцу, наверное, я люблю тебя, мой райский ангелочек, увядающий среди чахлой природы. – И снова в ее словах прозвучала неумолимая логика, которую Колымей не мог ни понять, ни объяснить. Словно спохватившись, она неожиданно спросила: -Ты не будешь возражать, если иногда мы вместе будем совершать вылазки в город? Тебе не будет обременительно мое общество?
– Конечно нет, Полина Свиридовна, – примирительно улыбнулась Кассандра. – Вдвоем всегда интереснее и веселее.
Все это время, пока Полина тараторила, Колымей старался держать себя в руках. Молчал и Игнат: он был не столько поглощен, сколько потрясен заметкой в «Городских новостях». Пришел в себя лишь тогда, когда Колымей дернул его за рукав и жестом предложил разливать коньяк.
Поднявшись, хозяин замка окинул взором присутствующих и, добро-душно глядя на Полину, произнес тост:
– Между прочим, я люблю этот мир, окруженный болотами, и не променял бы его ни на какие другие блага. Именно здесь совершается все, что было мной задумано. И я благодарён Игнату и его неизменной спутнице Полине Свиридовне за то, что они разделяли мое общество в течение двух долгих лет. Учитывая мою искреннюю привязанность к вам, сегодня по моей просьбе Кассандра приобрела для вас вот что, – он достал из кармана халата конверт и передал его Полине. – Примите в знак признательности две туристические путевки. По ним вы сможете в течение месяца путешествовать по странам Средиземноморья.
В глазах Полины мелькнул блеск, и она благожелательно кивнула. «Ах, это женское тщеславие и показное самолюбие, – подумал Колымей. – За ними скрывается внутренняя податливость и радость желания…»
15
Было почти восемь вечера, когда машина, набрав скорость, понеслась в самую гущу торгового центра. Некоторое время они ехали молча: Вадим думал о том, как завязать разговор, а Светлана, возбужденная от неожиданного поворота судьбы, задумчиво глядела в боковое окно. Съехав с основной магистрали в лабиринт домов старой постройки, он наконец спро
сил:
– С сыном все нормально?
– Он надежно спрятан.
–Светлана Михайловна, я прекрасно понимаю ваше состояние, Вадим наискосок глянул на нее и участливо произнес: – Теперь я уверен, что вы жертва чьих-то грязных замыслов.
Спасибо за понимание и сочувствие, – услышал в ответ. – Зовите меня просто Светлана. Мне кажется, что я с ума сойду, если вся эта история затянется.
–А что вы сами думаете?
– Уверена, что смерть Рэма и исчезновение трупа – дело одних и тех же рук.
– Почему?
– По дороге в деревню к сыну я прокручивала в памяти все, что знала, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Вспомнила, что Рэм как-то говорил, что в его организации действует непреложный и жесткий принцип – «принцип древа», смысл которого я так и не смогла разгадать. Но смерть Рэма, думаю, была подчинена именно этому принципу… Поймите меня правильно, если я стану слишком откровенной, то это может стоить мне жизни -убийцы не остановятся ни перед чем.
– Вы в этом уверены?
– Думаю, что какая-то банда, в которой, как я полагаю, вращался мой муж, беспощадно убирает всех свидетелей. Сперва неугодным для них стал Рэм, а как только я попала под внимание следствия, немедленно последовала угроза – обезглавленный крысиный трупик. Намек явный. Значит, теперь я у них на крючке.
– Светлана, обещаю не злоупотреблять вашим откровением, – мягким голосом проговорил Вадим. – Ни единого слова, услышанного от вас, не будет предано огласке. Но ваша помощь следствию может не только вывести нас на преступников, но и облегчит вашу участь. Скажите, кого следует подозревать?
Она задумалась на мгновение, как бы решая головоломку: быть откровенной перед молодым следователем или пропустить вопрос мимо ушей? Наконец решилась:
– Думаю, надо хорошенько потрясти Васина.
– Но он утверждает, что знаком с теми двоими в ресторане так себе, шапочно.
– Вот негодяй, – ее губы даже затряслись от злости, – врет и не краснеет. Они всегда были не разлей вода.
– Вам знаком тот, второй, за столиком в ресторане?
– Старый друг Рэма, Яков Тарасов. Не думаю, что это он отравил. Хотя… Сочувствие Вадима к Светлане росло с каждой минутой.
– Кто мог стоять за всей этой историей?
– Помню, год назад, когда у нас с Рэмом были нормальные отношения, мы с ним заехали в загородное местечко Пустошь Бор – на бывшую дачу бывшего первого секретаря обкома партии. Семь лет назад, когда к власти пришли реформаторы, эту дачу на паях выкупили три предприятия, якобы для отдыха своих рабочих. Так мне объяснил Рэм. Но мне что-то с трудом верилось в это, так как все там утопало в роскоши: уютные коттеджи, финская баня, бассейн с фонтанами, теннисный корт, прислуга из отборных красавиц… Ну, сами понимаете, такое рабочему человеку только во сне может присниться…
Она умолкла и, глянув в боковое окно, жестом показала, что пора сворачивать налево. Вскоре машина, замедлив ход, остановилась напротив пятиэтажного дома.
– Всего на несколько минут, – открывая дверцу, сказала Светлана. -Ждите меня здесь.
