Маркин махнул рукой и направился к двери. Он остановился на пороге и посмотрел на Жана с холодным равнодушием:
– Когда остынешь, загляни ко мне вместе с Базаловым. Есть новая работенка.
2
Она проснулась в жемчужном свете зари. Одеяло сползло с нее, и она лежала на боку, свернувшись калачиком. Желто-белые облики покоились в ногах, подчеркивая их упругую стройность, падали на нежные округлые щеки, розовую кожу, маленькие груди с большими выпуклыми сосками. Она задалась вопросом, почему лежит совершенно голая, когда услышала за дверью голос:
– Кассандра!
Ей не хотелось вылезать из постели. Она нежилась, ее душа была окутана сладострастием волшебного сна. Но голос отца заставил подняться, увидеть свое отражение в зеркале трюмо. Распущенные каштановые волосы с золотистым отливом каскадом падали на плечи, рассыпались по спине.
– Сейчас, только оденусь, – отозвалась Кассандра, не отрываясь от зеркала. Она надела на себя ярко-оранжевое платье, придававшее телу грациозность, собрала растрепанные волосы в пышный хвост на затылке. Кассандра подошла к окну: сквозь утреннюю дымку проступал унылый пейзаж, окружавший ее более десяти лет. Все те же топкие болота с торчащими из них чахлыми кустарниками, уродливыми деревьями, высокой травой. Казалось, что она родилась на свет божий из самого чрева этих зыбких вод, огороженных от остального мира призрачным светом. И ее снова охватила странная, но вполне отчетливая тревога, что она обречена жить в этих местах. «И все-таки, – вновь озадаченно нахмурилась она, -почему я спала совершенно голой? Неужели и впрямь существуют ночные ангелы?»
Ей очень хотелось возвратиться в чудесный сон, но голос отца снова вернул ее к действительности:
– Кассандра! Что ты там делаешь?
Она наконец поспешила к двери, щелкнула задвижкой, пропустила отца в комнату. Это был невысокий, худощавый мужчина пятидесяти шести лет с седеющей бородкой, высоким открытым лбом с залысинами, редкие, но длинные пряди волос падали с затылка на шею. Черные выразительные глаза создавали впечатление силы и мужества.
Он изучающе посмотрел на. юное создание, которое боготворил, оберегал от всех житейских напастей. Лицо дочери выглядело бледным, одухотворенным. Маленькие груди бесстыдно стояли торчком под ярко-оранжевой тканью. Она шла в сравнение разве только с духом огня.
– Дитя мое, ты что-то неважно выглядишь в этот утренний час, – лицо его исказилось вымученной улыбкой, глаза смотрели лукаво и иронично. -Я читаю в сердце твоем, дочь моя. Там бурлят неведомые мне страсти. Опять сон тому причина?
Она вся съежилась под проницательным взглядом.
–Ты, как всегда, угадал, отец.
Регулярным гипнозом Колымей достиг желаемого: насколько прежде Кассандра была вспыльчива, упряма и капризна, настолько теперь она послушна и молчалива. Поэтому он всегда угадывал ее мысли, прекрасно зная, что дочь не способна скрывать свои чувства. Выждав молчание, он положил руку на ее плечо и ласково произнёс:
– Не сомневаюсь, что все тот же принц, которого я тебе пророчил, явился во сне и растревожил твои чувства и мысли.
Румянец зажегся на ее лице. Она не желала ни с кем делиться своими чувствами, даже с отцом. Она жила в своем выдуманном мире, доступ в который закрыт для всех.
– Не осуждай меня за то, – голос ее трепетал от возбуждения, – что я всецело подвластна силе, которая терзает меня изнутри. Это чувство поселилось во мне, и я стала его добровольной пленницей.
Ей уже двадцать два, но каждый раз, глядя на ее округлые щеки, чуть вздернутый носик, припухлые губы и огромные голубые глаза, полные удивления, зная о ее пылком воображении, он предавался сомнению: было ли у нее детство, или она никогда не выходила из него?
– Пока это только сон, красивый сон, – он одарил ее располагающей улыбкой. – И ничего больше.
Кассандра нахмурилась, уловив в голосе отца безнадежные нотки. И внезапно почувствовала, что покоряется его проницательному взгляду, от которого ничего не утаить. На какое-то мгновение в ней вспыхнула решимость открыть свою душу, впустить в свой мирок чувств отца, которого любила больше всех на свете: он был единственным человеком, с которым она могла делиться даже в состоянии душевного подъема или упадка.
– Принц, которого .ты мне пророчил, действительно живет во мне, – призналась она, потупив взор. – Он приходит во сне, и я не знаю – чары ли это, наваждение или явь.
– Дочь, милая, спустись с небес на землю, – Колымей поцеловал ее в лоб. – В среду у нас всех тяжелый день, он, возможно, перевернет всю нашу жизнь. Ты должна быть готова к этому. Поздним вечером собираемся на спиритический сеанс. Ты прекрасно знаешь, как это делается.
– Скажи, отец, что это может изменить в нашей жизни?
– Все. И не только для меня, но и для тебя.
– Вот как? – она настороженно, с лукавой улыбкой посмотрела, на отца.
– Ты это серьезно?
– Вполне. Думаю, что твой принц уже в дороге, он спешит сюда, -хитровато прищурив глаза, Колымей выжидательно глянул на дочь. – Ты веришь мне?
Она застыла в замешательстве, и с ее губ слетело глухое восклицание:
– Как я могу не верить тебе!
