Жан был поражен обстановкой. После капитального ремонта кабинет выглядел так, точно это была резиденция преуспевающего бизнесмена. Декоративные деревянные панели в духе модерна, расписные золотом гардины и портьеры, мягкая мебель, навесные люстры с подсветкой, на белых гладких столах компьютеры, японский телевизор с видеомагнитофоном… Убранство ласкало взгляд. И это в то время, когда Маркин постоянно жаловался на отсутствие средств на канцелярские принадлежности-Однако вслух Жан не стал выражать своего удивления.
Оторвавшись от бумаг, шеф произнес примирительным тоном:
– Все мои люди в бегах, а тут дело неотложное. Сам понимаешь, Жан работа у нас такая, сволочная.
Жан молча смотрел на Маркина.
– На первый взгляд событие не стоит и выеденного яйца, однако, если присмотреться повнимательнее, оно может заставить серьезно задуматься. Некого Рэма Багратова отравили прямо в ресторане. Подсыпали цианид прямо в бокал с мадерой и отправили на тот свет. Но тут начинается область самых смутных догадок, которые в данной ситуации могут практически изменить многое: этот Багратов числится в розыске за участие в каких-то злодеяниях. Каких? Это придется выяснить в ходе расследования.
Закончив краткое изложение, шеф, помолчав, заключил:
–Ты сейчас не скован другими делами, поэтому,впрягайся с Вадимом в одну упряжку и дуй галопом до самого финиша. Дело может принять серьезный оборот.
Тяжело вздохнув, Жан спросил:
– Где сейчас твой покойник?
– В гробу, конечно, как ему и полагается. В собственной квартире выставлен на всеобщее обозрение. – Маркин неопределенно хмыкнул и протянул Жану листочек бумаги. – Вот тебе фамилия, имя, отчество и адрес покойного. Все остальное придется узнать самим. Обязательно подключай к работе Базалова, – и, слегка прищурив серые глазки, перевел взгляд на Вадима. – Хватит ему даром хлеб молоть, пусть обкатывается в настоящем деле.
Вадим почувствовал, как от внутреннего негодования кровь бросилась ему в лицо, но бесстрастный жест Жана подсказал, что слова шефа не стоит принимать всерьез.
– Нечего шмыгать носом, – Маркин бросил новый вызов,
Вадим взорвался:
– Не устраиваю вас, устрою других, – огрызнулся он. – А тыкать меня носом в грязь не позволю.
Потонув в кресле, Маркин выжидательно молчал. Глядя на Жана и почесывая за ухом, он словно спрашивал: «Вопросы будут?»
Жан решил возвратиться к прежнему спору.
– Не могу понять, почему ты замял расследование гибели Ирины?
– Ты опять за свое, – рявкнул подполковник. – Ну ладно. Я тут подумал: над твоими доводами, в них, несомненно, есть логика. Но на меня надави-? ли сверху, и я решил не лезть в бутылку. Кстати, вынужден был взять замену Ирине. Вы не заметили ее в приемной, когда шли ко мне? Жан отрицательно мотнул головой.
Маркин нажал на кнопку на столе. Тотчас в дверях появилась очкастая девица.
– Это и есть наша Наташа, – почти нараспев срифмовал шеф и, несмотря на свою природную сухость, изобразил подобие улыбки. – Полностью ее величать Наталья Константиновна Зотова. Прошу любить и жаловать. Она была до того худа, что, казалось, между кожей и костями напрочь отсутствовала жировая прослойка. Тут никакой косметический ремонт, которым, судя по всему, она забавляется, не скрасит плоского лица с выпирающими скулами. Ничего не скажешь: сурово отнеслась к ней природа в момент зачатия. К ее достоинствам можно отнести разве что молодой задор, горделивую осанку и большие серые глаза, однако зашоренные, лишенные всякой выразительности. Замена явно неравноценная. У Ирины! было все на месте – и фигура, и глаза, и улыбка, и прекрасные манеры с характерным славянским шармом.
– Прошу любить и жаловать, – повторил Маркин. – С сегодняшнего дня я назначил ее своей помощницей, и тем самым принял в нашу управленческую семью.
В этом весь Маркин. Кто-то не любит власть, кто-то побаивается ее, а кто-то прёт в нее, как нож в масло. Маркин относился к третьей категории. Он до того вошел в свою роль, что, казалось, прирос своей сухой задницей к блестящему мягкому темно-зеленому креслу, словно боясь, что им кто-то неожиданно завладеет. Не дождавшись даже похорон своей сотрудницы, он, ни с кем не посоветовавшись, притащил в управление другую и усадил ее в приемной. Таких обычно берут по чьей-то протекции.
Шеф предложил Наташе присаживаться поближе, и та с гордо поднятой головой села напротив Жана с той завидной легкостью и жеманностью, будто это была не намалёванная мартышка в очках, а сама фея, сошедшая с небес.
– Должен заметить, – продолжал Маркин, – что в последнее время вы стали забывать информировать меня о своем местонахождении. Но это правило никто не отменял. Поэтому в мое отсутствие отмечайтесь у Натальи Констатиновны.
Жан внутренне усмехнулся: выходит, в какой-то степени они с Вадимом попадают в зависимость от нее? Однако, зная, наизусть маркинский нрав, возражать не стал.
– Меня сегодня кто-нибудь спрашивал, Наталья Константиновна? – официальным тоном спросил шеф.
– Только Иван Гаврилович, – пробубнила она.
