Мировой судья Антон Струге не искал приключений на свою голову. Они сами его нашли в образе… забавного щенка немецкой овчарки, которого он купил по случаю. Только щенок оказался не простой, а элитный и стоил таких денег, что ради них люди готовы буквально растерзать друг друга, как собаки. И угодил судья в такой переплет – врагу не пожелаешь. Все, кому не лень, начали на него охоту. И местный авторитет-беспредельщик Гурон со своими отморозками, и коварная молодая немка, бывшая хозяйка украденного из питомника щенка, и подлые оборотни из угрозыска, и даже председатель суда. Все жаждут урвать жирный кусок в долларах. Одного не учли алчные охотники: что судья Струге не хлипкий пацифист и, если уж дело дошло до драки – связываться с ним себе дороже…Ранее роман «Трибунал для судьи» выходил под названием «Продам повязку для Фемиды».
Все герои и персонажи в романе являются вымышленными. Совпадения с реальными лицами и событиями случайны.
Я оторвался от компьютера и посмотрел на Сашу. Она лежала на диване лицом ко мне и читала книгу. Жена была настолько прелестна, что я не мог оторвать от нее взгляд. Ее стройные ноги, на всю длину которых не хватало короткого шелкового халатика, заставили меня понять: к «домашней судейской» работе – отписанию вынесенных за день решений, я уже не вернусь. Поднявшись из-за столика, я приблизился к своей Сашеньке и опустился пред нею на колени. Удивленно вскинув брови, она подарила мне одну из тех улыбок, что в последние несколько месяцев буквально сводили меня с ума.
Я был счастлив и нежен, как ребенок. Глупо скрывать свое счастье в любви, когда оно приходит.
– Что читаешь? – спросил я, не сводя с нее глаз.
– Цветаеву, – она вновь открыла отложенную в сторону книгу. – Тут есть и о тебе.
– На самом деле? – Я искренне удивился. – Вот уж не думал, что в своем наследии она упомянет и меня.
– Она упомянула всех. Хочешь послушать о себе?
Прильнув щекой к ее плечу, я едва заметно кивнул…
– Красиво, – согласился я. – И, самое главное, умно. Но безнадежно. Она никогда не выпытает. И тем мила в своих мыслях. А у меня все теперь просто и светло, и в нашем доме, на зеркалах, никогда не будет пыли. Я прошел этот путь, Сашенька. Прошел его, чтобы остаться самим собой… Для тебя.
Саша, не отрываясь, смотрела в мои глаза, и я чувствовал – еще мгновение, и она расплачется. Боже мой, моя девочка читает Цветаеву и плачет от того, что почти сорокалетний мужик сумел сказать вслух то, что застыло у него в сердце.
– Я не хочу уезжать в Москву, – сказала она, отложив книгу. По тому, как она ее закрыла, я понял – она не шутит. – Я не хочу ехать ни на какие курсы повышения квалификации. Пошли они к черту. Я хочу быть с тобой.
Вот и «завела» меня женщина Цветаевой… Растаял, вместо того чтобы поддержать перед дорогой.
– Саша, тебе нужно ехать. – Мой голос стал чуть тверже. – Ты ждала этой должности, ты ради нее делала карьеру. Мы будем жить долго и умрем в один день. – Я улыбнулся. – Я поддерживаю Грина в этом. Но ты должна перед этим стать начальником юридического отдела банка, а я… Ну, я тоже не потерянный человек. Один месяц разлуки перед целой жизнью – одна капля в стакане воды. Езжай, Сашенька.
Я проводил ее до аэровокзала на следующее утро.
Все началось через неделю после отъезда Саши. А точнее, через два дня после моего ухода в отпуск. Мысль о том, что я целый месяц буду ходить на стадион «Динамо», где мы с прокурором Вадимом Пащенко играли в одной любительской команде, омрачал лишь факт отсутствия жены. Не успела Саша улететь, как на следующий день председатель моего родного Центрального суда объявляет, что мне нужно в этом месяце уйти в отпуск.
– Антон Павлович, вы сами знаете, у Шмидт заболела дочь, и ее срочно нужно везти в санаторий. Поэтому придется ваш январский отпуск перенести на декабрь.
– А у меня жена улетела в Москву, – попробовал отвергнуть я такой вариант.
Но не получилось. У меня с председателями никогда не получается. Первый, Заруцкий, меня ненавидел лютой ненавистью за принципиальность. Нового, Николаева, за то же самое уважал я. Бог с ним, может, дочери Шмидт от этого на самом деле станет лучше. Жизнь – это счастье. А не об этом ли я говорил перед отлетом Саше? Буду с Пащенко пинать его модный «найковский» мяч в ветеранской команде да читать по вечерам книги. Если позволит все тот же Пащенко. Иногда, по причине безбрачия, у него нет-нет да и мелькнут шальные мыслишки относительно того, чтобы вместе развеяться… Но на этом фронте я уже отвоевал. Наш последний мальчишник состоялся три месяца назад. На следующий день прокурор транспортной прокуратуры с белой розой в петлице костюма от Рико Понти вел меня под венец.
С Сашей мы перезванивались каждый день. Казалось, что никаких новостей у меня, помимо счета в матчах, не было. Но я говорил и говорил, словно меня, молчавшего все эти годы, прорвало. И нам казалось, что нет людей, счастливее нас. И уже ничто не сможет встревожить или побеспокоить наши вновь рожденные души…
