Молодые отвесили глубокий поклон самодержцу.
— Рад, наконец, узнать тебя, Василиса. — царь с нескрываемым любопытством рассматривал её как и все присутствующие, сомнения, наконец, отпустили отцовское сердце.
— Простите за задержку, царь-батюшка, для меня честь присутствовать на вашем пиру. — ещё раз поклонилась она.
— Ежели теперь все в сборе! — довольно улыбнулся он, и преодолевая сильную тряску, осторожно поднялся с трона. — Просим невестушек представить на суд людской, как хорошо они справились с моим наказом.
Марфа и Ольга встали со своих мест, подойдя к стоящей прямо напротив царского трона Василисе, в руках у них были резные ларцы ручной работы, заботливо поднесённые верными служками. Иван вернулся к братьям, которые остались наблюдать за происходящим со своих мест подле отца, Василий молчал, во все глаза таращась на невесту младшего брата, а Сергея больше беспокоило, что приготовила отцу его будущая супруга.
— Начнём, с тебя, Марфа Николаевна!
Невеста старшего царевича вышла вперед, к ней подбежали служки, взяв ларец из белых ручек, открывая и поддерживая его так, чтобы царь мог видеть находящееся внутри великолепие.
— Здрав будь, царь-батюшка. — Марфа уважительно поклонилась, а затем вынула из открытого ларца сотканный пояс, поднеся его царю. — Это мой дар тебе.
Царь придирчиво рассмотрел пояс и довольно улыбнулся:
— Хорошо ты с заданием справилась! Будет чем ночную рубаху подвязывать!
По залу пробежал весёлый шепоток. Берендей был человеком, который хвалит только за дело, а обычный пояс, второпях сотканный мастером с царского рынка, точно не был её достоин.
Марфа сдержано улыбнулась, поблагодарив за проявленную доброту и отошла к остальным девушкам, и к гадалке ходи, чтобы увидеть то, как девушка была расстроена постигшей её неудачей.
Следом за подругой, удивить требовательного царя попыталась Ольга — дочь главного казначея Всеволода Владимировича, однако тот перстень с самоцветами, что она представила на суд государя, тоже был им забракован. Прошка просто не смог надеть его ни на один царский палец, слишком мало оказалось украшение и подходило лишь на мизинец.
Так что девушке не оставалось ничего иного, как потупить очи рядом с подругой да надеяться, что последняя невеста тоже оплошает.
— Почему же ты пришла с пустыми руками, Василисушка? — спросил её Берендей, ведь в руках у девицы ничего не было. — Али не передал мою просьбу тебе Иван-царевич?
Тот, услышав своё имя, напрягся, с тревогой всматриваясь в лицо суженой.
— Ну, что вы, царь-батюшка. Разве могла я вас не порадовать? — Василиса ласково улыбнулась. — Всю ночь работала, не покладая рук, чтобы представить на ваш суд подарок.
Она взмахнула руками и словно из воздуха, сверкая вышитыми по подолу золотыми жар-птицами, появился невиданной красоты кафтан. Тонкое сукно благородного алого цвета будто мерцало, ловя на себе тепло множества свечей, освещающих залу. Берендей протянул руку, желая скорее коснуться его, проверить каков на ощупь и с удивлением отметил лёгкость и приятную теплоту, струящуюся по ткани.
— Помоги-ка мне, Прошка!
Попросил царь, мигом облачаясь в кафтан, который оказался ему точно впору.
— Удивила ты меня, Василиса Прекрасная. — с удовольствием похвалил царь, проводя дрожащей рукой по затейливой вышивке. — Сколько на свете живу, а такой красоты отродясь не видывал…
Иван-царевич облегчённо выдохнул, всю ночь переживал о том — удастся ли Василисе поразить его отца, ведь времени было немного. И, к его счастью, девушка играючи справилась с задачей.
— Рада угодить вам, царь-батюшка. — она тепло улыбнулась, отходя к остальным невестам, которые были поглощены завистливым созерцанием алого кафтана.
— Выбор сделан. Иван, сын мой, с этого момента жену твою стану дочерью величать. Примите моё отцовское благословение.
До этого молча наблюдающий за разворачивающимся на их глазах действом народ в зале возликовал, красота Василисы, а после и её несомненно достойный всяческих похвал дар любимому всеми царю не оставил равнодушным никого из присутствующих, кроме старших братьев царевича да их невест, которые стояли словно в воду опущенные.
— Отчего так плохо постаралась, Марфа Николаевна? — недовольно спросил старший из царевичей у суженой.
— Каюсь, Сергей-царевич, времени мало было. — повинилась расстроенная поражением девушка.
— Я вижу. — он кивнул на роскошный кафтан царя, пригубив мёда из чарки. — У Ивановой невесты его тоже было немного.
Марфа обиженно закусила губу, откуда же ей простой девушке владеть колдовством, а тут явно без него не обошлось. Ольга выражала молчаливую солидарность своей подруге, радуясь тому, что Василий занят пристальным разглядыванием Василисы.
Зазвучала музыка, и все желающие из присутствующих могли выйти насладиться танцем. Иван, недолго думая, подошёл к Василисе и протянул ей руку, предлагая пойти с ним. Девушка вложила свою ладонь в его в знак согласия, закружившись с женихом в танце.
