Василиса покачала головой, разглядывая собеседника, нельзя было не отметить, что Иван был статен и прекрасен, его золотистые волосы даже в темноте отливали солнечным светом, и только печальный взор говорил о том, что на самом деле царевичу тоже не так легко живётся на этом свете.
— Ты можешь рассказать, я постараюсь долго не смеяться. — мягко улыбнулась она, пытаясь подбодрить Ивана.
Царевич задумчиво кивнул, вероятно, размышляя о том стоит ли говорить о своих переживаниях с едва знакомой девушкой. Но было в ней что-то такое, что располагало к себе с первых секунд их встречи, так что он всё же решился на разговор по душам.
— Знаешь ли ты про обряд отпускания стрелы?
— Это тот, с помощью которого царские сыновья ищут себе невесту? Слыхала.
— Царь-батюшка назначил его на завтра. И хоть я и должен радоваться скорой женитьбе, но, честно говоря, чувствую себя не в своей тарелке из-за происходящего.
— Боишься, злюка попадётся? Али карга старая?
— А кто ж такого не боится⁈
Василиса усмехнулась:
— И правда. В этом немного счастия будет.
— Я бы хотел знать человека, с которым мне суждено прожить всю жизнь, заранее. Влюбиться по-настоящему. — он горько усмехнулся и покачал головой. — Но сия роскошь недоступна даже царевичам, что уж говорить о простом народе.
— У тех, к кому попадут ваши стрелы тоже не будет выбора. Она обязана быть царской невестой по воле случая. — Василиса задумалась. — Впрочем, это не такая уж и плохая судьба.
— Если бы ты была на моём месте, то вышла бы за того, на кого стрела указала?
Она тихо засмеялась.
— Сложно представить себя на месте царской особы, когда всю жизнь не можешь найти свой угол.
— У тебя нет дома? — сочувственно спросил Иван. — Я с радостью помогу тебе устроиться на службу в царском тереме.
— У тебя доброе сердце, Иван-царевич. — девушка сделала шаг навстречу к собеседнику, оказавшись совсем близко к нему. — Но у меня есть дом — всё Тридевятое царство.
— Это можно назвать родиной, а не домом. — покачал головой царевич.
— Ты совсем меня не знаешь, а уже готов помочь.
— Хорошему человеку всегда хочется помочь.
— Откуда же тебе знать, что я хорошая?
Иван тихо засмеялся будто девушка сказала что-то очевидное:
— У тебя на лице всё написано, не может быть у плохого человека таких сияющих глаз.
Василиса солнечно улыбнулась ему в ответ:
— А знаешь, Иван-царевич. Если бы твоя стрела угодила в мой двор, я бы пошла за тебя замуж.
Иван хотел было ответить, но девушка уже скрылась за соседним стогом сена.
— Эй, погоди!
Иван побежал следом за ней, но зайдя за стог никого не обнаружил, Василиса словно растворилась в ночном воздухе. Царевич повертел головой, пробежался меж ближайших стогов, но только ночной ветерок гулял в чистом поле, играя с засохшими травинками. Никакой загадочной девушки не было и в помине. Ещё немного побродив между стогов, раздосадованный юноша окликнул коня и двинулся в сторону города, так и не заметив, что из-за сухой травы за ним с интересом наблюдает небольшая лягушка, а глаза её сияют словно звёзды.
Царьград, будучи столицей Тридевятого царства, был огромен. Основная его часть была окружена величественными стенами белоснежного кремля, в башнях которого круглосуточно дежурили сменные стрельцы, мелькая тут и там алыми точками. Вокруг раскинулся разрастающийся город, многие крестьяне переезжали сюда из деревень в надежде разбогатеть да выгодно выдать замуж дочь красавицу или пристроить хотя бы одного отпрыска служить в царский терем. Даже самая чёрная работа там считалась почётной, а жалование хорошо и платили исправно, никого рублём не обижали.
За стенами были свои рынки, лавки с товаром и кабаки, из которых каждый вечер гурьбой выплёскивался хмельной народ. В отличие от вылизанных лавочек внутри, заведения снаружи отличались деревенской простотой, зато их было много больше, и каждый мог найти себе свободный угол. Жизнь кипела, лилась стройным потоком по витиеватым улочкам, лентой сбегая в поля, где активно шёл сенокос, и приближалась пора сбора урожая.
В стенах кремля тоже было оживлённо, лавки были богаче, а на рынках продавались даже заморские товары из далеких восточных держав.
Посреди большой площади над всем царящим вокруг великолепием, окружённый дополнительными стенами и мощными воротами, высился резной царский терем аж под три этажа. Резчики настолько хорошо потрудились над ним, что все без исключения наличники представляли собой резное кружево витиеватых узоров. Зодчие придали внимание каждой детали, будь то крыльцо или богато украшенные ворота, всё кричало о том, что терем принадлежит царю. Стрельцы посменно дежурили у ворот и ходили вокруг караулами, хоть и любил люд простой царя-батюшку да сыновей его, но следовало держать ухо востро, мало ли какой неприятель под стены терема пожалует.
