— Ложись спать, Иван-царевич, впереди у тебя длинное путешествие. — ласково погладила его по золотистым волосам Василиса, одним этим ненавязчивым движением нагоняя на мужа дрёму.
Глаза царевича начали слипаться, и сил хватило едва дойти до постели, чтобы уснуть прямо в свадебной одежде.
Василиса застыла над ним, нервно теребя рукав своего нарядного платья так, что ткань в нескольких местах треснула по швам:
— И что мне теперь делать? — грустно прошептала она, задавая вопрос в никуда, не ожидая получить на него ответа.
Долго ли коротко ли добрался царевич до деревни Вечорки, расположившейся у самого края Зачарованного леса. Чётко следуя указаниям Василисы, Иван направился к той самой хижине, по пути поприветствовав вышедших посмотреть на него крестьян.
— Куда путь держите, Иван-царевич? — спросил один из них, наблюдая за тем, как тот идёт прямо в сторону проклятого леса.
— Мне нужно найти заброшенную хижину, подскажете, где она находится? — спросил у него Иван.
Мужик задумчиво почесал затылок и ответил:
— Заброшенных избушек здесь полно, Иван-царевич, мало кто захочет жить рядом с проклятым местом.
— Мне нужна та, где по слухам старая колдунья жила.
Крестьянин заметно побледнел, в его голосе слышался суеверный страх:
— Не нужно вам туда ходить, гиблое это место.
— Но у меня нет другого выбора, судьба моей жены зависит от моей храбрости. — покачал головой царевич. — Я не могу отступить сейчас, поэтому, пожалуйста, помогите мне или я найду хижину сам.
Мужик замялся, но всё же неуверенно махнул рукой, призывая следовать за ним. Вскоре они подошли к старой, покосившейся избушке, едва завидев которую, провожатый покрылся холодным потом и остановился у старенького забора.
— Дальше не пойду, нечистая сила там и днём водится.
— Благодарю за помощь, добрый человек.
Иван направился прямиком к хижине, чувствуя на себе испуганный взгляд мужчины, который, впрочем, практически сразу скрылся за поворотом, стараясь быстрее покинуть проклятое место.
Судьба была благосклонна к царевичу, потому он без труда смог отыскать нужную тропинку, зелёной лентой бежавшую среди густых деревьев. Он, наконец, направился на встречу с самим Кощеем Бессмертным.
Вопреки ожиданиям лес встретил его дружелюбно, никто не пытался напугать царевича своим внезапным появлением, шорохи и звуки казались привычными для того, кто постоянно бывал в лесной чаще, а тропинка под ногами была четко ограничена то и дело встречающимся вороньим глазом. Всё было точно так, как говорила Василиса. Иван вертел головой по сторонам, стараясь постоянно быть начеку, но через какое-то время подустал и начал смотреть только вперёд, ограничив своё внимание лишь тем, чтобы случайно не сойти с тропы.
В полдень царевич перекусил едой, что взял с собой в путь-дорогу, присев прямо на примятую траву, и двинулся дальше, то и дело отмахиваясь от появляющихся словно из ниоткуда комаров. Уже к вечеру он предстал прямо перед тем самым камнем на распутье, о котором до этого слышал только в сказках. Он был небольшой, кое-где покрытый густым, зелёным мхом, с выбитым стрелочным указателем.
Надпись на камне гласила:
Иван уверенно направился по центральной тропинке, бегущей вдаль меж деревьев, которые вскоре действительно стали абсолютно голыми, в кроне не осталось ни единого листика. Зверей и птиц также не было слышно, словно всё кругом вмиг вымерло. Пока царевич брёл меж искорёженных деревьев, на лес опустились сумерки, и сам того не замечая, он, наконец, вышел из него.
Едва Иван ступил за пределы Зачарованного леса, как очутился перед широким полем, которому, казалось, не было конца-края. Мрачный терем одинокой скалой высился посередине него словно дозорная башня. Вокруг гулял лишь ветер, развевая некогда богатые ткани на разбитых скелетах, поднимая в воздух мелкий серый песок, похожий на пепел. Ледяным демоном он пролетел мимо, растрепав золотые волосы царевича, который так чужеродно смотрелся сейчас в этом мрачном месте.
Бредя меж людских останков к тёмному терему, юноша невольно поёжился, всё вокруг словно кричало о том, что ему не стоит испытывать судьбу и идти на разговор с Бессмертным. Пришла даже мысль, что стоило всё же послушать Василису, но от отбросил её.
