Тридцать дней тьмы полностью

Когда Эдит сбежала из тюрьмы, сигнал тревоги не сработал, и поэтому, прежде чем инспектор Аксельсон заметил ее исчезновение, прошло несколько часов. Часов, в течение которых она могла что-то сделать с собой, а что еще хуже – с другими. Разъезжая по окрестностям в поисках ее, инспектор пытался понять картину происходящего. Все верно, она убила отца своего возлюбленного, но убила ли она и его самого? Нет, не получалось – ведь они так любили друг друга. Аксельсон почесал свою длинную бороду, и – вот оно! Внезапно его осенило: убийц было несколько. Он даже вздрогнул. Получалось, что на свободе разгуливает не только опасная молодая женщина, но и ее сообщник. Возможно, это тот человек, с которым она должна была встретиться? Может, они планировали новые убийства? Не успел он продумать эту мысль до конца, как ему стало ясно, что все гораздо правильнее становится на свои места, если убийц было двое. Это объясняло алиби Эдит, загадочные сообщения, приходившие на ее телефон, и прежде всего, каким образом ей удалось бежать из-под ареста, взломав замок снаружи. Бум! Громкий и резкий звук, вгрызающийся в череп Аксельсона скрежет, и внезапно все вокруг почернело. Он даже не успел заметить машину, врезавшуюся на полном ходу в левый бок его автомобиля.

Ханна, вполне довольная собой, сдвинула на лоб очки для чтения. Ага, вот и автокатастрофа – еще один плюс, если когда-нибудь эту книгу захотят экранизировать. А что ж не захотеть, ведь это же детектив. Би-и-ип. Ханна лишний раз взглянула на телефон, желая удостовериться, что не ошиблась. Это было приглашение от Маргрет. Она предлагала встретиться в той части дикой исландской пустоши, которая больше всего пугала Ханну, – у подножия глетчера. Хотя нет, было местечко и похуже. Что, если они и вправду полезут на ледник? Ханна задумалась, как ответить, хотя на самом деле никаких сомнений у нее не было. Не успела она написать «да», как в кухне появилась Элла. Несмотря на заспанный вид, направленный на Ханну взгляд был подозрительным.

– Кофе?

Элла кивнула и села за стол. Ханна наполнила ее чашку и улыбнулась.

– Не волнуйся, я не схожу с ума, просто хорошо спала этой ночью. Может, действительно вхожу в нормальный рабочий ритм.

Элла снова кивнула, но на лице ее по-прежнему не было и тени улыбки. Внезапно Ханна поняла, что так сильно тяготит пожилую даму – ведь похороны назначены на завтрашний день. Она почувствовала укол совести: как можно было забыть о столь важном событии и думать лишь о собственном сне? Обновленная Ханна посмотрела на свою квартирную хозяйку с искренним сочувствием.

– К завтрашнему дню все готово?

Элла утвердительно наклонила голову, нашла клочок бумажки и написала:

– Я отправлюсь сегодня к Вигдис памочь с последними мелочами.

– Может, я с тобой?

Элла покачала головой.

– Нет, серьезно, я и вправду хочу помочь. Если что-то нужно, я сделаю.

Ханна не врала, ей действительно хотелось оказать какую-нибудь помощь. Даже если ради этого ей пришлось бы пожертвовать свиданием с Маргрет у глетчера. Элла быстро и решительно написала:

– Спасиба, но мы лучше сами.

Ханна подвинула к Элле плетенку с тостами, но та протестующим жестом подняла руку, как будто это было не предложение, от которого можно отказаться, а жесткий приказ. Ханна посмотрела на ее руки, похожие на тонкие веточки с хрупкой корой-кожей. Элла выглядела как-то разом постаревшей. Ввалившиеся щеки, поредевшие волосы, и все это только за пару последних дней. Смерть Тора и вправду сильно повлияла на нее, и Ханне вдруг вспомнились рассказы о людях, которые заболевали и умирали сразу после смерти тех, кого они любили. Разумеется, речь прежде всего шла о чьем-то любимом или о ребенке – Ханна никогда не слышала, чтобы кто-то умер от тоски по племяннику. Однако, если не потеря племянника отобрала у Эллы волю к жизни, чья же тогда смерть могла так повлиять на нее? Перед тем как пойти наверх и принять ванну, Ханна все же намазала тост джемом для Эллы. Когда через полчаса она спустилась, Элла по-прежнему не притронулась к еде, а кофе в чашке не стало меньше. И наверняка он был таким же холодным, как обращенный в пустоту взгляд Эллы.