Обмениваясь шутками и болтая ни о чем, мы неспешно продвигались вперед, каким-то чудом обходясь без новых приключений. Никого из нас не похищали, никаких поклонений, и нападений тоже никаких. К обеду я даже немного заскучала. Скай помалкивал, о чем думая. Это занятие показалось полезным и мне. Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить хоть что-нибудь из событий давностью почти в девять столетий, но, как назло, память не спешила баловать меня новыми открытиями. На душе царило нечто искрящееся, светлое, застилавшее взор солнечным бликом, отразившемся от водной глади. Что уж таить, я была по-настоящему счастлива.
Эта мысль неожиданно напугала. В моей жизни не бывало долгого счастья. Тут же подумалось, что вскоре мы доберемся до того, места, где Ская ждут его люди. И ладно бы только воины, но и Эйволин. Что ожидает нас после того, как водники узнают о столь стремительных переменах в жизни их леора? Как встретят? Что припомнят мне, и в чем обвинят его? Как доказать, что между Ирис и Игнис целая непреодолимая пропасть? Как объяснить, что бездушная оболочка, служившая Вайторису не имеет со мной ничего общего, кроме тела и схожих черт? Как они смогут поверить, насколько велика моя боль при мысли о злодеяниях, совершенных мной?
— Ирис. — я вздрогнула и посмотрела на Ская. — Твое настроение изменилось. Я чувствую волнение, смятение, даже страх.
Мне хотелось возразить и сделать вид, что ему показалось, но внезапно ощутила, словно свои собственные чувства, настороженность и тревогу — первые прелести слияния, похоже.
— Сколько нам еще ехать до места встречи с твоими людьми? — спросила я вместо прямого ответа.
— День-два, — пожал плечами Скай. — Может, три.
Я усмехнулась. Аквей лукавил, и мы оба понимали это. Мы могли быть на месте уже через несколько мгновений, но он тоже не спешил соединяться с отрядом.
— Почему ты не хочешь воспользоваться своим даром? — спросила я.
Скай скосил на меня глаза и надменно ответил:
— Если тебя кто-то увидит без одежды, мне придется его убить. Убивать всех мне не позволяют убеждения, ни старые, ни тем более новые.
Я укоризненно покачала головой.
— Ты можешь оставить на мне одежду, — уверенно сказала я.
Он передернул плечами, словно говоря этим жестом: «Какая глупость!».
— Врун, — я улыбнулась. — Седельная сума, милый.
— Что — седельная сума?
— Ты смог сохранить ее, как и ее содержимое. И сам выбираешься в одежде, если не снял ее заранее. Только я всегда почему-то ее теряю.
— А на тебе сохранить не удается, — Скай коротко вздохнул и ответил мне честным взором.
— Раньше может и не удавалось, но теперь…
— И теперь не удастся, — неожиданно жестко оборвал меня водник. — Будем добираться верхом.
Он отвернулся, и я почувствовала волну его упрямства. Усмехнувшись, тоже устремила взгляд вперед. Не хотелось вновь гадать, от чего Скай не спешит вернуться к своим. Опыт показал, что его я разгадываю гораздо хуже, чем он меня. И чтобы не прийти к неверным выводам, я решила не отступать.
— Чего ты опасаешься?
— Глупости, — отмахнулся водник.
— Скай, я ведь тоже тебя сейчас чувствую, — заметила я. — Ты стал особенно напряжен и мрачен после моих вопросов. — Что тебя угнетает? Объяснения с Эйволин, признание в нарушении клятвы, или непонимание твоих людей?
— Да плевать мне на клятву! — желчно и резко ответил Аквей. — С ней я легко разберусь. Она приносилась отцом. Я ее выжгу из крови, как только доберемся, если там вообще что-то еще осталось от крови моего рода и самой клятвы после начала изменений. Подозреваю, что ее уже нет, если я с такой легкостью забыл о невесте, к которой вроде как был привязан. С Эйви сложней, тут не обойтись без объяснений. Да, Тьма, я Созидающий! Восстановлю ей девство, если потребуется, и с почетом и богатым приданым выдам замуж, за кого пожелает. В конце концов, меня год считали погибшим, и когда я вернулся, на ее лице растерянности было больше, чем нежданного счастья. Это всё решаемо. Но сломить баранье упрямство людей и доказать, что винить тебя во всех бедах, все равно что винить крышу за то, что ее сорвал ветер, и она придавила случайного путника. Мне плевать, что начнутся обвинения в предательстве, в том, что меня околдовали, опоили, что я поддался на чары и красоту.
— Ты сам говорил, что их сложно осуждать, — я отвернулась от него. — И ты был прав. Им есть, за что ненавидеть меня. По своей воле или нет, но именно я убивала людей четыреста лет. Может и больше. Не даром же в предыдущее возрождение ко мне тоже относились враждебно.
— Я вообще много чего говорил, — тон Ская стал совсем раздраженным. — Тьма! Не уверен, что даже если мы вырастим на их глазах еще сто садов, они поверят, что ты не ведешь их в западню рыжего. Я упорно ищу нужные слова, чтобы унять враждебность и заставить их посмотреть на тебя другими глазами. То, что тебя привыкли считать одним целым с Вайторисом, теперь играет против нас.
— Им нужно время…
— А у нас оно есть?
— Тридцать дней еще не истекли, — рассеянно улыбнулась я. — Еще только пятна…
