Дух. О Рудольф! (Дух.) Тебя я любила, но ты знаешь, моя гордыня и моя мать помешали нашей свадьбе. Я знаю, ты очень тяжело это переживал. Но ты не знал, что и я страдала. Ты же знаешь, что не мог дать мне того общественного положения, к которому я привыкла. Я любила тебя и люблю до сих пор. Рудольф, ты простишь меня? Я бы с радостью вышла за тебя замуж, Рудольф, но я же не могла.
Врач. Как гордыня и деньги могут быть препятствиями для любви?!
Дух. Я была несчастна, но мне пришлось задушить свою любовь. У меня не хватило мужества пойти против воли моей матери. С разбитым сердцем я продолжала блистать в обществе и улыбаться всем этим глупым людям. Я должна была стать совсем другим человеком, когда мое сердце и моя любовь принадлежали тебе, Рудольф. Но прости меня! Я знаю, ты очень страдал. Я ведь была на твоих похоронах, только мать ничего не знала об этом. Я хотела умереть и уйти за тобой. Но мне пришлось забыть обо всем. С того дня, как ты умер, я решила подавить в себе всякую любовь и сочувствие, запереть от них свое сердце на замок. Тогда же я решила жить, только повинуясь своему упрямому нраву, заставляя страдать других, как я страдала из-за несбывшейся любви, которую мне пришлось выбросить из своего сердца. Рудольф, прости меня и помоги мне! Ты был таким хорошим человеком, но религия, деньги и моя мать встали между нами и нашей любовью. Ты был бедным, но хорошим человеком. Он говорит, что если бы мы смогли жить вместе, он бы помог мне стать хорошей женщиной. Да, Рудольф, но хорошее влияние, исходившее от тебя, было мне заказано. И потом мне было совершенно все равно, что со мной будет. Я с головой окунулась в жизнь «благородного» общества и вовсю развлекалась, чтобы задушить свою тоску. Я пыталась распалить каждого мужчину – да так, чтобы он пал к моим ногам. Мне не было дела до того, что иногда я просто ломала людей. Я хотела, чтобы другие страдали так же, как и я.
Врач. Это было весьма эгоистично.
Дух. Да меня же ничему другому и не учили, кроме эгоизма.
Врач. Что говорит на это Рудольф?
Дух. Он говорит: «Алиса, пойдем со мной в мир духов!» (Плачет.) Он говорит, на небесах нет гордыни, которая помешала бы нам; там все – любовь и согласие.
Врач. Мы можем вам помочь. Но только вы постарайтесь нас понять! Когда вы узнаете лучшую жизнь, вам еще предстоит много сделать, чтобы загладить ваши дурные поступки. Это достигается только добром по отношению к другим. Так что вам придется поработать ради собственного спасения.
Дух. (Нагибаясь вперед.) Карл, не уходи! Я знаю, ты хорошо относился ко мне, но я не могла тебя любить, потому что мое сердце принадлежало другому. Я знала, это по моей вине ты наложил на себя руки. Посмотрите – вот он лежит! (Плачет.)
Врач. Он тоже придет к пониманию истины. Ему помогут другие. Дух неразрушим.
Дух. А посмотрите туда! Этого не может быть! Моя мама! Посмотрите, какое у нее морщинистое и уродливое лицо. Неужели это моя мама? Она же была изящной и красивой. Она говорит, что это она. Но этого же не может быть. О, как она уродлива, как безобразна! Мама, что с тобой? У тебя была такая красивая фигура! А сейчас ты так страшно изменилась.
Врач. Это ее духовная фигура, духовный образ, который она сама создала себе своим эгоистичным характером. Ее духовное тело – это ее собственное творение. «Как человек мыслит в своем сердце, такой он и есть».
Дух. Мама, мама, что с тобой случилось? Она говорит: «Алиса, я совершенно неверно воспитала тебя. В том, что ты не стала достойным человеком, виновато мое уродливое воспитание. Это было очень подло с моей стороны разрушать настоящую любовь между тобой и Рудольфом. Он наверняка помог бы развиться лучшим сторонам твоего характера». Она говорит, что закрыла дверь своей души и за всю жизнь не совершила ни одного доброго поступка. Из-за дурного поведения ее духовное тело стало таким уродливым. Она говорит, что теперь она стала служить другим, и каждый раз, когда она делает что-то доброе, исчезает немного уродства, так обезобразившего ее духовное тело. Она выглядит как калека, на ней драная одежда. Она говорит, что служит теперь другим, имея то уродливое тело, которое она заслужила во время своей земной жизни. Теперь она показывает мне то тело, которое она до сих пор заслужила в духовной жизни. Оно уже лучше, чем прежнее, но лицо еще все в морщинах.
Врач. Некогда ее лицо было предметом ее гордости.
Дух. Она говорит, теперь она должна служить и помогать тем, с кем когда-то поступила несправедливо, и ей нужно совершить еще очень много добрых поступков, прежде чем ее лицо вновь станет красивым. Она говорит: «Алиса, сделай все от тебя зависящее, чтобы стать другой. Вот твое духовное тело, Алиса!»
О нет! Только не это! Рудольф, подойди и помоги мне! Ты знаешь, каково у меня на душе.
Врач. Как ваша фамилия?
Дух. Моя мать тоже не может мне этого сказать, она не помнит нашей фамилии.
Врач. Вы можете сказать, кто сейчас президент?
Дух. МакКинли.
