Тридцать первый этаж полностью

По проспекту с рёвом пронёсся спортивный мотоцикл. Электрическое свечение городских огней придавало низким тучам розоватый оттенок. Роберт отошёл от окна и сел в кожаное кресло. Справа от него на журнальном столике стояла начатая уже бутылка вина и вытянутый узкий бокал на длинной ножке. Роберт протянул руку, взял бутылку и наполнил бокал примерно на две трети, пролив немного на стеклянную поверхность столика. Будильник-радио, стоявший на стеллаже у противоположной стены, показывал двадцать один час пятьдесят две минуты. Мягкий свет торшера, возвышавшегося над письменным столом в углу комнаты, был весьма умиротворяющим, но Роберт возбуждённо ёрзал в кресле. В его левой руке был зажат мобильный телефон. Свободной правой рукой он поднял бокал на уровень глаз и, прищурившись, посмотрел сквозь рубиновую жидкость. Понаблюдав немного за тем, как на дне пляшут какие-то мелкие крошки, он поднёс бокал к губам и сделал несколько больших глотков. За окном опять раздался рёв мотора. «Как они гоняют в такую погоду?» — подумал Роберт. Вдруг мобильный телефон завибрировал и коротко пиликнул. Пришло сообщение от оператора с какой-то рекламной чепухой — ложная тревога. «Сволочи, как они уже достали!» — произнёс он вслух, стёр сообщение и отхлебнул ещё вина. Снова раздался короткий сигнал телефона. На этот раз на экране высветилось: «Выходи, я подъезжаю». Он встал из кресла, поставил бокал на столик и вышел в прихожую. Там он быстро обулся, надел плащ и набросил на плечо заранее приготовленную сумку. Затем посмотрелся в зеркало и покинул квартиру, забыв выключить свет.

Двор встретил сырой прохладой. Стояла та пора, когда листьев становится всё меньше на деревьях и всё больше под ногами. Быстрым шагом Роберт прошёл вдоль своего дома, миновал арку и вышел на узкий бульвар. Мокрый асфальт отражал рыжий свет фонарей. Невысокие каштаны, посаженные между тротуаром и проезжей частью, обрюзгли от осенней влажности. Немного в отдалении, перед перекрёстком с проспектом, мигая аварийной сигнализацией, стоял тёмно-синий «Рено». Роберт подошёл к машине и несколько неуверенно открыл переднюю пассажирскую дверь.

В салоне играло радио. Лиза сидела на месте водителя, откинувшись на спинку кресла, и кончиками пальцев выстукивала ритм о нижнее полукружие руля. Замок пассажирской двери легко щёлкнул, она повернула голову вправо. Когда Роберт сел на переднее сиденье и захлопнул дверь, она поздоровалась первой.

— Ну, какие новости? — спросила она, после того как с приветствиями было покончено.

— Да особенно никаких. А у тебя?

— И у меня. Работаю, вот. Карпеева помнишь? Я тебе про него рассказывала.

— Помню.

— Сегодня опять меня домогался.

— Ха! Как обычно? Приглашал выпить?

— Приглашал на концерт Ману Чао. Знает, зараза, что мне нравится Ману Чао!

— А откуда знает?

— У меня как-то в машине играл его альбом.

— О! Вы с ним ездили на твоей машине?

— Забудь.

Роберт сделал неопределённую гримасу. По большому счёту, ему было совершенно наплевать на Карпеева.

Лиза приоткрыла форточку и перевела тему разговора:

— Ты принёс? Дай посмотреть!

Роберт открыл сумку, извлёк оттуда полиэтиленовый пакет и протянул его ей.

— Эта хреновина, наверное, уже старовата. Но тут должно быть всё что нужно, — сказал он небрежно, зная, что вещь хороша.

Лиза зашелестела пакетом и достала из него небольшую сумочку. Взвизгнула застёжка-молния. Наконец показалось то, что она хранила. Это был фотоаппарат. Лиза повертела его в руках, посмотрела на маркировки и поставила диагноз:

— По тем временам это было очень круто! Да и сейчас неплохо. Спасибо, Робик, ты меня очень выручил!

— Да ладно, чего уж. Не за что. У меня он всё равно пылится в шкафу.

— Думаю, он много для тебя значит. Я буду очень аккуратна. И скоро тебе верну. Мне неудобно тебя напрягать, но я обещала людям…

— Была ещё вспышка и несколько объективов, но я их не нашёл, — сказал Роберт и пожал плечами.

— Вспышка у меня есть.

Лиза убрала камеру обратно в сумочку, сумочку поместила в пакет и положила на заднее сиденье. Возникла некоторая пауза. Роберт откашлялся и посмотрел в зеркало заднего вида — к его креплению на тонком шнурке был подвешен выпиленный из дерева дубовый жёлудь.

— Милая игрушка! — сказал он и кивнул в сторону зеркала.

— На заправке купила, — ответила она и, протянув руку, качнула жёлудь, а потом добавила: — Может, в пятницу вечером соберёмся, все вместе сходим куда-нибудь?

Это было почти тем, что Роберт и мечтал услышать. Он сразу же почувствовал, что уже ждёт уик-энда. Только три слова в Лизиной фразе всё портили: «соберёмся все вместе».

— У меня есть друг, джазовый гитарист, — ответил он, стараясь говорить как можно более невозмутимо и буднично. — Я тебе рассказывал про него? Его зовут Артём. В пятницу он играет в «Вокзале». А я как раз делал ему билеты.

— О, это было бы классно! «Вокзал» — душевное место. Значит, договорились. Сегодня — какой день?

— Вторник, — ответил ей Роберт, помня о том, что она часто путает дни недели.