Следующий день пребывания в старой крепости Шарди для группы Скоробогатова прошел спокойно. Бойцы обжились в развалинах, каждый обустроил свою позицию. Определили оптимальные места для постов наблюдения. А для отдыха решили использовать два больших смежных помещения.
Продолжая непрерывное наблюдение за Лашкаром, освоились на высотках и разведчики. Ближе к вечеру стоявший в дозоре прапорщик Васин доложил:
– Наблюдаю движение между строениями.
Самойлов с Олейником тут же взобрались на вершину холма и осмотрели кишлак в бинокли. Между каменным зданием и мазанками действительно неторопливо прохаживались люди.
– Пленники, – радостно прошептал капитан. – Кажется, их вывели на прогулку.
Последние сомнения улетучились: российских врачей действительно держали в Лашкаре.
Численность боевиков тоже подтвердилась – главарь банды построил своих людей у дувала и в течение нескольких минут о чем-то с ними говорил. Связавшись со Скоробогатовым, Самойлов доложил о последних результатах наблюдения.
– Спасибо за хорошую новость, – поблагодарил тот и приказал усилить внимание.
А в девять пятнадцать следующего дня забил тревогу стоящий в дозоре гранатометчик Бугров.
– Первый, Первый, я – Пост!
– Да, Пост, Первый на связи, – ответил майор.
– Первый, наблюдаю на востоке облако пыли, облако сносит ветром на юг.
Командир мигом развернул карту и провел пальцем по плотной бумаге.
– Облако в районе дороги?
– Судя по дистанции, да. К нам едут гости.
– Не спускать глаз с дороги!
– Понял.
– До связи.
Скоробогатов объявил группе тревогу.
Бойцы быстро рассредоточились по позициям, приготовили оружие к бою.
Майор подошел к пролому в стене, где когда-то была сводчатая арка, и стал пристально наблюдать за обширным участком перед крепостью…
Через минуту в поле зрения попали два внедорожника. Они мчались на приличной скорости по грунтовке, оставляя за собой большое облако светло-желтой пыли. Замедляя скорость и подворачивая вправо, машины вскоре остановились напротив пролома.
Дистанция между Скоробогатовым и внедорожниками была приличной, однако он на всякий случай пригнулся и сделал шаг в сторону.
Из машин вышло шесть человек.
Воспользовавшись мощным биноклем, командир группы попробовал рассмотреть лица…
Довольно скоро среди пожаловавших к развалинам гостей Скоробогатов узнал троих: Мирзади, Глобин и Рани, несколько лет назад носивший фамилию Рубанко.
В голове Романа молнией мелькнула мысль: «Какой уникальный шанс захватить главаря банды и двух предателей!» Однако уже через секунду вспомнилось последнее напутствие генерала Володарского, который строжайше запретил предпринимать какие-либо активные действия без его ведома.
– Семен, обеспечь связь с начальником Управления, – не опуская бинокля, обратился Скоробогатов к связисту.
Лургин принялся колдовать над аппаратурой.
– Пока не выходит, командир, – доложил он виноватым голосом.
– В чем дело?
– Один спутник ушел, до появления следующего минут пятнадцать.
Майор негромко выругался и принялся снова следить за действиями «гостей»…
Прапорщик Семен Лургин тоже был человеком не без странностей. Замечательный и незаменимый специалист, обязательный, честный, спокойный. Но уж больно замкнутый, скромный и до неприличия застенчивый.
Скосив на него взгляд, Скоробогатов не смог сдержать улыбки, вспомнив одну историю из жизни своего подчиненного…
С год назад Сема позвал на свой двадцатипятилетний юбилей всю группу – пятнадцать человек и одну девицу. Девицей была Натаха – сестричка из медсанчасти. Многие были обязаны ей жизнью, а потому отношение к ней было не как к особи противоположного пола, а как к матери Терезе.
Родился Лургин тридцатого декабря – аккурат перед Новым годом. Снимать кабак коллеги его отговорили – на фига тратить лишние деньги? Решили отметить в его двухкомнатной квартире.
– Семен, захочешь понтануться перед остальными друзьями – веди их хоть в «Метрополь», а мы и у тебя нормально посидим, – весомо сказал тогда Скоробогатов. И посоветовал: – Купи лучше водки поприличней, чтобы башка утром не болела.
Сема пожал плечами и безропотно согласился.
Кроме застенчивого характера он имел еще одну беду: страшно боялся женщин. Терялся рядом с ними, краснел и не знал, что сказать. Вот-вот стукнет двадцать пять, а баб так и не познал. Девственником был. И даже не скрывал этого. Другой на его месте наврал бы с три короба о своих половых приключениях, а этот режет правду-матку. Наивная душа.
Накануне дня рождения приглашенные собрались в пивнухе, чтобы обсудить, что же подарить юбиляру. Всякие музыкальные центры, цифровые фотоаппараты и смартфоны у него имелись – в спецназе он служит давненько и, слава богу, не бедствует.
И вдруг Паша Басов подал идею:
– А давайте ему бабу подарим!
– Какую, резиновую?
Все дружно захохотали, включая Натаху.
– Зачем резиновую?! Живую! – настаивал капитан. – Есть же масса объявлений об интимных услугах! Выберем поприличней и подарим на сутки. Пусть наконец лишается своего целомудрия. Несолидно для мужика в двадцать пять быть мальчиком!
Сашка Самойлов сделал ехидное лицо.
