— Вот на кой ты мне, а…? Потом говорить будешь еще, что это я без тебя не обойдусь.
Шрам повис на чужом хлипком плече, почти теряя сознание, когда в посеревшем от черных точек пространстве появились каменные высокие коробки и облезлая краска заборчиков, окаймлявших сквер. Как они вошли в город, наемник заметил скорее по помрачневшей от теней цветовой гамме.
— Дружок, проверь, там пусто? — сталкер кивнул на ближайший подъезд, и пес побежал вперед. По дороге он несколько раз обернулся, словно желая удостовериться, все ли в порядке. — Быстрее!
Когда чернобылец через некоторое время снова появился в проеме, Стрелок закусил губу и удобнее перекинул через шею руку спутника. Предстояло еще пройти ступеньки. Чем дальше от земли, тем лучше.
— Нужно наверх, — прохрипел он. — Черт, какой же ты здоровый.
Преодолеть один лестничный пролет оказалась едва ли проще, чем всю дорогу целиком. Наконец, сталкер сбросил наемника на пол первой квартиры и перевел дух, уперев руки в колени.
— Ты в порядке?
— Вроде да, — отозвался Шрам таким голосом, по которому сразу становилось понятно — действительно, вроде.
— Посиди пока тут, я все проверю и вернусь.
Стрелок вышел в предбанник и осмотрел две двери, ведущие в другие квартиры, но заходить не стал. Дермантин ободран и свисает полосками, цифры с номерами потускнели. Скорее всего, ничего нового там не будет, а заниматься исследованиями сейчас не самое удачное время.
Их квартира оказалась довольно чистой в плане аномалий. Только мочала «ржавых волос» покрывают шкаф и стену за ним, как трупное пятно чернея на обесцвеченных, слазящих лоскутами обоях.
По стенам висели фотографии. Сталкер не удержался, подошел ближе и стер рукавом слой пыли — под мутным стеклом с черно-белой фотографии ему улыбались мать и сын.
Дружок поскребся лапой в дверь, отвлекая тем самым одиночку от пустого созерцания.
— Что там?
Следующей комнатой оказалась кухня. Чернобылец не стал заходить внутрь, только посмотрел внимательно, понюхал пыльный воздух, фыркнул. И чутье, и детектор молчали, но квартира все равно производила гнетущее впечатление. Главное, что тут безопасно, остальное не важно.
Вернувшись к напарнику, Стрелок помог ему перебраться в противоположную сторону темного помещения, чтобы оказаться лицом к двери. Дружок пристроился рядом, касаясь мохнатым боком руки Шрама. Тот сделал попытку отпихнуть его, но потерпел полное поражение.
— Убери свою псину, — раздраженно сказал наемник, локтем отстраняя недовольно ворчащего чернобыльца.
— Ты забыл, что они телепаты? — видя недоумение напарника, сталкер со вздохом пояснил: — Поможет заснуть крепко и без кошмаров. В твоем состоянии это важно.
Вдруг сталкер осекся и замер, к чему-то прислушиваясь, лицо его застыло.
— Слышишь?
Дружок вскочил на лапы и вздыбил шерсть, но устрашающе молча, даже не зарычал. Не только людям в Зоне бывает страшно. А потом Шрам услышал. Сначала он даже не понял, что это было.
Кто-то тихонько жалобно плакал.
Звук доносился из кухни, то затихая, то возникая снова. От этого плача разрывалось сердце и стыла кровь в жилах.
Сталкер медленно шагнул вперед, не обращая внимания на предостерегающее шипение наемника. Чернобыльский пес, дрожа, двигался рядом и жался к ноге. Стрелок опустил ладонь на его голову, успокаивая.
Приоткрытая дверь, ведущая в кухню, позволяла рассмотреть только кусок помещения, и пришлось подойти еще на шаг. Едва заметная тень мелькнула в углу, и за этим плач смолк.
— Проклятье, — выдохнул Стрелок. Дружок громко залаял, и тут же стало понятно, что теперь они в квартире остались втроем.
Вольный сталкер ко всему привыкает. Его трудно испугать. То есть побаивается он всегда, без этого нельзя никак, иначе погибнешь. Но уж если разум замирает в параличе от черного ужаса, пиши пропало. Эти правила пишутся кровью.
«Мясорубка» обработала кого? Страшно, некрасиво, но привычно. В «кисель» кто-то угодил? Так скоро даже костей не останется, только запах гари напомнит о незадачливом одиночке. «Стеклорез» разрядился? Ну, если нервы у тебя не стальные, лучше отвернись. Но есть в Зоне вещи, к которым привыкнуть нельзя. Сколько раз бы ты с ними не сталкивался, всегда ощущаешь все то же, что было впервые.
— Ушел он, совсем ушел, — наемник облокотился на пыльный стол в кухне. — Точно слышал, как заплакало оно в последний раз где-то за стеной.
— А если вернется, тогда что? — Стрелок мрачно поглядел на напарника. — Убить его нельзя. Чем грозит — непонятно. И не пси-аномалия это, они на каждого по-разному действуют.
— Что я слышу, неужто голос разума? Осторожничаешь. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.
— Заткнись, — огрызнулся Стрелок.
Разумеется, остаток ночи они провели, забившись в разные углы комнаты. Дружок остался с наемником, но явно был этим недоволен, и тем самым показал, что гораздо умнее простой собаки.
