Старик опустился на перевернутый ящик, стоявший неподалеку.
— Новости вас интересуют, да? Так вот, к слову о Припяти. Дороги той, по которой ты прошел, фактически и нет уже. После выброса там что-то непонятное творится, никто из ушедших не вернулся до сих пор. Даже группировки прекратили рядом ошиваться, не пройти дальше.
— В Припять действительно непросто попасть. А сталкеры любят все преувеличивать, хуже дворовых бабок, — фыркнул Стрелок.
Теперь Лис вступился уже за командира:
— Леший не будет попросту трепаться, раз говорит — значит проверенная инфа.
Рассказчика, по-видимому, такое пренебрежение нисколько не задело, и он только бросил на сталкера снисходительный взгляд.
А Стрелок заинтересовался. Азарт, возникающий каждый раз перед походом, брал верх над здравым смыслом. Он не мог долгое время держаться вдали от событий, происходящий в Зоне, как и другие ветераны. Не мог долго без нее. Во время длительных передышек, бывало, тянет обратно неимоверно, что-то ноет в груди, бередит душу. Зовет.
— Эй, напарник, не нравится мне что-то твой взгляд. Ты что задумал, малохольный? — тихо поинтересовался Шрам.
Но и ему были не чужды такие чувства. Сталкеры почти никогда не уходят из Зоны, и вовсе не потому, что это невозможно физически — очень даже можно. Просто одна только мысль о мире снаружи, о нормальном мире, отчего-то отдает серой базнадегой и обреченностью.
Осенью восход поздний, а сумерки — ранние, так что в половину шестого уже стемнело. Туман пополз из низин, когда по нагретой солнцем земле прошелся ледяной ветер, быстро, впрочем, утихший. Самое угнетающее время суток.
— Чего ты хочешь от меня, сталкер? Ты же все равно сделаешь по-своему.
— Я не знаю, — давно Стрелок не ощущал, чтобы инстинкты так настойчиво твердили о том, что затея смертельна. Но она уже прочно укоренилась, и он знал, что думать ни о чем другом не получится. Глядя на горизонт так, словно надеялся увидеть там что-нибудь обнадеживающее, одиночка вдруг сказал тихо:
— Мне страшно.
Шрам стоял близко, и сталкер чуть склонил голову вперед, из-за большой разницы в росте утыкаясь лбом в его плечо. Не зная, как реагировать, совершенно сбитый с толку, наемник осторожно положил руку ему на спину.
— Сколько раз ты оказывался в паршивых ситуациях, и до сих пор жив. Даже сталкерское чутье может подводить.
— Не надо на это надеяться…
Стрелок тяжело вздохнул. Есть же такая сила, что заставляет иногда взглянуть в черную бездну. Тянет к холодку. К обрыву.
— Я заметил, у вас неплохое взаимопонимание, — сказал Леший, подойдя к наемнику.
Стрелок в это время спал на дне кузова одного из КУНГов, как и большинство разбредшихся по углам сталкеров, так что у костра Шрам остался один. Огонь тихонько потрескивал, дерево догорало красными углями, но новых дров мужчина не подкладывал, поскольку и сам собирался на боковую. Как выяснилось, бессонница мучила не его одного.
— Это хорошо. Если ты доверяешь своему маленькому напарнику, у вас будут хоть какие-то шансы.
— Все так плохо?
— Идти в мертвый город сейчас — чистое самоубийство.
— Говорили, что идти в Центр — самоубийство не менее верное. А на границе места тоже мерзкие бывают.
— Когда-нибудь ваше везение кончится, — предрек Леший.
— Нет никакого везения, — резковато ответил наемник. — Есть только опыт и внимательность. К тому же мы идем вдвоем, а значит, будем тише и незаметнее, чем большие отряды группировок.
— Не сердись. Я просто предупреждаю. Какой у тебя боевой опыт?
— Восемь лет в СОБР, — Шрам на краткое время задумался. После Выжигателя значительных кусков его памяти недоставало, по большей части тех, что касались жизни за Периметром.
Сталкер уважительно присвистнул.
— Неплохо. А в Зоне?
— Немногим больше.
— Тогда ты и без меня все знаешь. Только около Припяти та еще мясорубка сейчас, такого давно не бывало. Будьте осторожнее, не полагайтесь на то, что опытные. И не будьте самоуверенны. Скоро-то уходить собираетесь?
— Через пару часов.
— Можете отправиться с моими ребятами, первое время вам будет по пути.
Шрам покачал головой. Леший ему казался куда более симпатичным, чем при первой встрече, но причина для отказа была весомой.
— Спасибо. Правда, спасибо за доверие, но мы сами по себе.
— Понимаю. Что ж, тогда спокойной ночи, — на самом деле уже светало, но какой смысл придираться к словам? — Больше может и не свидимся, так что желаю удачи, — Леший махнул на прощание рукой.
Все-таки остались здесь еще хорошие люди. Как жаль, что толком не успели познакомиться, и больше, скорее всего, никогда не смогут. Редко такие сталкеры встречаются, ох редко. Кто не превращается в законченного морального урода, матереет, грубеет, теряет всяческий человеческий облик. Тихий ужас творится в их душах. Никто не может жить здесь и не измениться.
За этими невеселыми мыслями Шрам пришел к напарнику, который уже встал и был занят делом. Понаблюдав за ним немного, наемник спросил:
— Что за дрянь ты там нашел на этот раз?
