– Не сложнее, чем лезть вверх по Главной противопожарной вертикали, – возразила Вайолет, привязывая вилку на ботинок Куигли. – Это узел «Сумак», так что будет держаться. А теперь оснастим ботинки Клауса, и тогда…
– Извини, что перебиваю, но, мне кажется, это важно, – сказал Клаус, и Вайолет обернулась и увидела, что ее брат вернулся. В одной руке у него была синяя записная книжка, а в другой – крошечный обгорелый клочок бумаги.
– Я нашел эту бумажку в груде пепла, – сказал Клаус. – Наверное, что-то важное.
– А что там написано? – спросила Вайолет.
– «При …горании, которое способно привести к разрушению убеж… – прочитал Клаус, – …теры должны прибегнуть к главному противопожарному в…, которое соответственным образом держат в тайне».
– Но это же бессмыслица! – воскликнул Куигли. – Думаешь, это шифр?
– Вряд ли, – не согласился Клаус. – Часть предложения сгорела, поэтому нужно сначала прочитать оставшийся текст, а уже потом догадываться, что это значит. «…горании», судя по всему, – конец слова «возгорании», которое значит просто пожар, а «убеж…», очевидно, начало слова «убежище», которое здесь означает безопасное место. Так что целиком первая часть предложения звучит примерно так: «В случае возгорания, которое способно привести к разрушению убежища».
Вайолет поднялась и взглянула ему через плечо.
– «…теры» – это, наверное, «волонтеры», а вот что значит «прибегнуть»?..
– «Воспользоваться», – подсказал Клаус. – Вот ты, например, прибегла к укулеле и вилкам. Понимаешь? Тут, наверное, написано, что, если безопасное место сгорит, они оставят какое-то послание… в главном противопожарном в…
– Ведре? – предположил Куигли. – Водосборе?
– Вторнике? – протянула Вайолет. – Вампире?
– Тут говорится, что его соответственным образом держат в тайне, – указал Клаус. – А это значит, что место, где хранится послание, посторонним не известно. Если бы речь шла, к примеру, о главном противопожарном водопаде, это бы значило, что сообщение спрятано в водопаде. Только спрятать что-то в водопаде очень трудно, и вряд ли волонтеры стали это делать. Где же еще можно было оставить сообщение так, чтобы оно не сгорело?
– Сгорело все, – вздохнула Вайолет. – Только поглядите на штаб. Тут ничего толком не осталось, разве что вход в библиотеку и…
– …и холодильник, – закончил Клаус. – Холодильник начинается на «х», – засомневалась Вайолет.
– Волонтеры оставили сообщение в единственном противопожарном вместилище, – объяснил Клаус уже на полпути к холодильнику. – Они точно знали, что холодильник ни в каком огне не сгорит.
– И что их враги вряд ли додумаются туда заглянуть! – обрадовался Куигли. – Ведь в холодильнике редко хранят действительно важные вещи!
Само собой, высказывание Куигли нельзя назвать безусловно истинным. В холодильник, как и в конверт, в полую статуэтку или в гроб, можно положить все, что угодно, и это может оказаться насущно необходимым в зависимости от того, как складываются ваши сиюминутные обстоятельства. Например, в холодильнике может храниться пузырь со льдом, который окажется насущно необходимым, если вы ранены. В холодильнике может храниться бутылка воды, которая окажется насущно необходимой, если вы умираете от жажды. Или в холодильнике может храниться корзинка клубники, которая окажется насущно необходимой, если какой-нибудь маньяк скажет вам: «Если вы немедленно не дадите мне корзинку клубники, я стукну вас вот этой огромной палкой!» Но когда Бодлеры и Куигли Квегмайр открыли холодильник, они не увидели там ничего, что могло бы помочь тому, кто ранен, умирает от жажды или спасается от помешанного на клубнике маньяка с огромной палкой, – вообще ничего сколько-нибудь важного. В холодильнике было почти пусто: там нашлась лишь всякая всячина, которую часто хранят в холодильниках, а используют редко, – в том числе баночка горчицы, миска оливок, три банки разного варенья, бутылка лимонного сока и одинокий корнишон в стеклянном кувшине.
– Тут ничего нет, – сказала Вайолет.
– Посмотри в ящике, – посоветовал Куигли, указывая на выдвижной ящик внизу холодильника, в котором обычно держат овощи и фрукты.
Клаус выдвинул ящик и вытащил из него огромный пучок какой-то зелени с кудрявыми листочками.
– Пахнет петрушкой, – заметил Клаус. – И вон ее сколько! А свежая-то какая!
– Громадный петрушечный веник, – пробормотал Куигли.
– Опять тайны, – вздохнула Вайолет, и на глазах у нее показались слезы. – Ничего у нас нет, кроме тайн. Мы не знаем, где Солнышко. Мы не знаем, где Граф Олаф. Мы не знаем, кто подавал нам знаки с вершины водопада и что нам пытались сказать, а теперь еще и пучок таинственной свежей петрушки в ящике таинственного холодильника. Я устала от тайн. Пусть нам кто-нибудь поможет!
– Мы и сами поможем друг другу, – возразил Клаус. – У нас есть твои изобретения, карты Куигли и мои исследования.
– И все мы очень начитанны, – добавил Куигли. – Этого достаточно, чтобы разгадать любую тайну.
Вайолет снова вздохнула и пнула что-то, лежавшее на обугленной земле. Это была фисташковая скорлупка, опаленная пламенем пожара, который уничтожил штаб.
