– Нам уже не кажется, что пожар в нашем доме – простая случайность, – добавила первая женщина. – А ведь в этом пожаре у нас погибла сестра, Олаф.
Граф Олаф ткнул в женщин длинным костлявым пальцем.
– Сию же секунду исполняйте мои приказы! – закричал он, но его бывшие приспешницы только помотали головой, отвернулись и пошли прочь от негодяя.
Все стоявшие на горе молча глядели, как две женщины с напудренными лицами прошли мимо Графа Олафа, мимо Эсме Скволор, мимо двух зловещих негодяев с орлами на плечах, мимо двоих Бодлеров и Куигли Квегмайра, мимо крюкастого и бывших артистов карнавала и мимо Брюса, Кармелиты Спатс и прочих Снежных скаутов и наконец дошли до скалистой тропы и начали спускаться с Коварной горы.
Граф Олаф открыл рот, испустил ужасающий рык и запрыгал по сети.
– Как вы смеете уходить от меня, вы, напудренные! – завопил он. – Я вас найду и своими руками сотру в порошок! Я вообще все, что угодно, могу сделать своими руками! Я работаю в одиночку и могу самостоятельно сбросить этого младенца с горы! – И он с гнусным хихиканьем поднял закрытую кастрюлю и направился к краю полузамерзшего водопада.
– Не смейте! – закричала Вайолет.
– Солнышко! – закричал Клаус.
– Прощайтесь с младенцем, Бодлеры! – проговорил Граф Олаф и растянул губы в победной усмешке, демонстрируя все свои гнилые зубы.
– Я не младенец! – послышался знакомый голосок из-под длинного черного автомобиля негодяя, и старшие Бодлеры с гордостью и облегчением увидели, как Солнышко выбирается из-за шины, которую проткнула Вайолет, и бежит в объятия старших брата и сестры.
Клаусу пришлось снять очки и вытереть слезы радости, которые навернулись ему на глаза от долгожданной встречи с маленькой девочкой – его сестрой.
– Я не младенец! – повторила Солнышко, победоносно поворачиваясь к Олафу.
– Как так вышло? – изумился Олаф, однако, сняв крышку с кастрюли, он увидел, как так вышло, поскольку находившийся внутри предмет примерно того же веса и размера, что и младшая Бодлер, младенцем тем не менее не являлся.
– Бабгануш! – воскликнула Солнышко, что означало нечто вроде «Я выдумала план спасения с помощью баклажана. Он оказался даже полезнее, чем я думала», и переводить это не потребовалось, потому что огромный овощ вывалился из кастрюли и с громким «бах!» шлепнулся к ногам Олафа.
– День не задался! – закричал негодяй. – Я склоняюсь к мысли, что умывание было пустой тратой времени!
– Не терзайтесь так, босс, – вмешалась Колетт, скручиваясь от сочувствия. – Не сомневаюсь, что из этого баклажана Солнышко приготовит нам что-нибудь восхитительное!
– Точно, – сказал человек с крюками. – Она превратилась в превосходного повара. Фальшивый весенний салат был просто чудо, да и лосось на гриле удался на славу.
– На мой вкус, там не хватало петрушки, – заметил Хьюго, но трое воссоединившихся Бодлеров не слушали этих вздорных разговоров и обернулись к Снежным скаутам.
– Ну, теперь вы нам верите? – спросила Вайолет Брюса. – Неужели вы не видите, что этот человек – ужасный негодяй, который хочет вам зла?
– Разве ты нас не помнишь? – спросил Клаус у Кармелиты Спатс. – Граф Олаф лелеял страшные планы еще в Пруфрокской подготовительной школе, и он лелеет страшные планы и сейчас тоже!
– Еще бы я вас не помнила! – заверещала Кармелита. – Вы те самые сироты-кексолизы, из-за которых у директора Ниро были такие неприятности! А теперь вы пытаетесь испортить мой праздник! Ну-ка, дай-ка мне Весенний шест, Дядя Брюс!
– Тише, тише, Кармелита, – сказал Брюс, но Кармелита уже выхватила Весенний шест у него из рук и затопала прямо по сети к источнику Порченого потока.
Мужчина с бородой, но без волос и женщина с волосами, но без бороды щелкнули жуткими хлыстами и приложили сверкающие свистки к губам, однако Бодлеры понимали, что они не собираются поднимать ловушку, пока в нее не попадутся остальные скауты.
– Я короную себя королевой Фальшивой весны! – возвестила Кармелита, дойдя до самого края вершины Коварной горы.
С мерзким победным смешком она распихала Бодлеров локтями и воткнула Весенний шест в полузамерзший водопад. Раздался медленный громкий треск, и Бодлеры, посмотрев вниз, увидели, как по самой середине водопада к замерзшему пруду и двум рукавам Порченого потока медленно ползет глубокая трещина. Бодлеры в ужасе застыли. Хотя трещал только лед, казалось, будто вся гора раскалывается надвое и скоро раскол постигнет весь мир.
– Чего уставились? – насмешливо спросила Кармелита. – Сейчас всем положено исполнить в мою честь танец!
– Правильно, – одобрил Граф Олаф. – Давайте-ка все сделаем шаг вперед и спляшем в честь этой прелестной девчушки!
– А что, мне нравится, – сказал Кевин, направляясь прямо в сеть во главе своих коллег. – Ведь у меня тоже есть пара крепких ног!
– А вам надо быть жизнерадостными! Ведь это ваши слова, Дядя Брюс? – напомнил человек с крюками.
