– А какая норма? – спросила Марина, поворачивая рычажок.
– Триста пятьдесят.
– А Володя сколько делает?
– Пятьсот.
Марина удивленно покачала головой.
– Не удивляйся, – успокоил ее Соколов, подвозя поближе тележку, – Сергей Николаич когда у нас работал – шестьсот выдавал. Да и я в свое время от него не отставал. На пару работали. Так что освоишься – наверстаешь.
Искоса Марина следила за уверенными Володиными движениями. Его руки все делали мгновенно – детали и рычажки мелькали в них.
Сняв корпус, она закрепила новый.
– Если что – я рядом, – проговорил Соколов. – И, повторяю, не торопись. Спешка на первых порах – не помощник…
Он пошел к другим станкам, а Марина продолжала работать.
Вначале ей все казалось простым и легким: заменяй побыстрее детали – и все. Но в один момент она забыла закрепить корпус, и от прикосновения резцов он сорвался вниз. В другой раз зацепила коленом за рычаг возврата, и резцы, не обработав до конца отверстия, отошли назад. Потом ей стала мешать правая рукавица – при закреплении детали она задевала острый угол. Вскоре у Марины заболела спина и появилась усталость в руках – корпусы стали казаться тяжелыми, непослушными. Им так не хотелось одеваться на штырьки, прижиматься металлическими лапами и пропускать сквозь себя воющие резцы.
Неожиданно по цеху поплыл мягкий продолжительный сигнал.
Марина подняла глаза: часы над входом показывали двенадцать.
– Как дела? – раздался рядом веселый голос Лены-бригадирши.
Марина остановила станок, повернулась:
– Стараемся…
– Получается?
– Вроде…
– Сколько успела сделать?
– Не знаю.
– Давай-ка посчитаем…
Лена наклонилась над тележкой и ее маленькие проворные пальцы забегали по деталям:
– Пять… десять… пятнадцать… Сорок шесть.
– Как? Всего сорок шесть? – растерянно смотрела Марина.
– Нормально, – решительно успокоила ее Лена. – Ты ведь первый раз вообще на заводе, да?
– Да…
– Молодцом. Я когда пришла сюда – станок запорола. На меня мастер знаешь как кричал! А ты вон как приноровилась.
– Да мало ведь. Володя, наверно, сотни три уж сделал.
– Володя! Так он тут уж который год. А ты – полдня. Ладно, смети стружку и пошли обедать… или дай-ка я смету.
Лена сняла с гвоздика металлическую щетку и быстро-быстро очистила станок.
Подошел Соколов:
– Ух ты. Полная тележка. Славно.
– Чего ж славного? – усмехнулась Марина, поправляя съехавшую косынку. – Всего сорок шесть.
– Нормально. Для начала, я говорю, сотню за смену сделаешь – и то хорошо. Быстро ничего не дается. Лен, как у Зины подача, в норме?
– Все в порядке, Иван Михалыч. Отремонтировали.
– Лады. Шестой не барахлит?
– Нет.
– Если что – я после обеда в инструменталке.
– Хорошо.
– Ну, идите, а то щи простынут, – улыбнулся он.
– Пошли! – Лена взяла Марину за руку, и они двинулись к выходу.
Столовая ЗМК была просторной и светлой, с красивыми деревянными панно и аккуратными красными столами. На всех столах уже стояли широкие алюминиевые бачки с комплексными обедами. Здесь вкусно пахло борщом и было по-семейному оживленно.
– Вооон наши сидят, – показала Лена.
Они прошли меж занятых столиков и оказались возле большого стола, за которым уместилась вся бригада Лены Турухановой.
– Вот и красавицы наши, – поднял голову от тарелки тот самый полный лысоватый рабочий. – Руки мыли?
– Мыли, Сергеич, мыли! – весело хлопнула в ладоши Лена. – А ты мыл?
– А как же! Чистота – залог здоровья. Садитесь. Зин, ну-ка посмотри – мы борщ не весь съели?
– Ой, весь! – притворно испугалась Зина, заглядывая в бачок.
– Я вам покажу – весь! – засмеялась Лена, садясь и подавая Зине две пустые тарелки.
Вскоре они с аппетитом ели густой, ароматный, переливающийся блестками борщ.
Володя тем временем придвинул к Зине бачки с котлетами и пюре:
– Раскладывай, Зинуль.
Зина принялась наполнять тарелки.
Рядом с Мариной сидел пожилой рабочий с большими белыми усами. Он ел не торопясь, ложка аккуратно черпала борщ, белые усы равномерно двигались. Марине понравились его крепкие рабочие руки, спокойные умные глаза и такое же спокойное лицо с правильными чертами лица. Он чем-то походил на одного актера, который играл кадровых рабочих во многих советских фильмах.
Заметив изучающий взгляд Марины, он улыбнулся и спросил:
– Ну как, дочка, нравится у нас?
– Нравится, – ответила Марина, отламывая хлеба.
Он уверенным движением отправил в рот ложку, пожевал усами, кивнул:
– У нас хорошо. Вот столовая – любо-дорого… Вкусный борщ?
– Очень.
– Вот. А вчера рассольник еще вкуснее был. Ешь…
Марина склонилась над тарелкой.
Ей показалось, что она ест очень быстро, но бригада обогнала ее – переговариваясь, они уже пили густой компот, в то время как Марина клала себе в тарелку пюре с двумя толстыми котлетами.
– Догоняй, Марин! – улыбнулась Лена, вылавливая ложечкой крупную ягоду.
– Я так быстро не умею.
– А ты привыкай, – откликнулся с другого конца стола Володя.
– Дайте человеку спокойно поесть, – перебил их Сергеич.
– И то верно, Миш, – поднял голову усатый рабочий. – Кто спешит – тот поперхнется. Правда?
– Правда, Петрович.
Марина разломила котлету вилкой. Она показалась необычайно вкусной.
