— Здесь, — кивнул Шестой, — на все случаи жизни. А это твоя койка, — он ткнул пальцем в ту, что стояла у самой стены.
— Можно переодеться? Мокрый совсем, — смахивая пот со лба, спросил Савелий.
— Обращаться по номеру! — грубо оборвал его тот. — Ясно, Тридцатый?
Савелий вытянулся по стойке «смирно» и подчеркнуто громким голосом отчеканил:
— Так точно, Шестой! Разрешите переодеться, Шестой?
Шестой не захотел обращать внимание на иронию и остался довольным:
— Валяй, Тридцатый! Жду тебя у дневального: знакомиться пойдем! — Он улыбнулся, потом добавил: — При выходе из комнаты, слева за дверью — умывалка. Он вышел из спальни.
Савелий хмыкнул ему вслед, подошел к своему шкафу и открыл вторую створку. На ней была прикреплена фотография парня лет тридцати, по всей вероятности, забыли ее снять. Его лицо Савелию было незнакомо и он, заметив на его груди бирку с цифрой «21», ткнул в нее пальцем:
— Перебора нет! — Потом разделся по пояс, ополоснулся в умывалке, переоделся и вернулся в комнату дневального. По дороге он удивлялся тому, что даже размеры вещей в шкафу были его.
Шестой осмотрел его критическим взглядом и уже хотел повернуться, чтобы идти, но вдруг вновь уставился на него:
— Тридцатый! Бегом в спальную комнату и надеть выданный вам номер! Этот номер должен быть при вас всегда, кроме тех случаев, когда вам будет приказано не надевать его! Ясно?! — на этот раз он говорил спокойным тоном, словно учитель, поясняющий чтото любимому ученику.
— Ясно, Шестой! — Савелий бросился выполнять приказание.
Вскоре он вернулся, и на его спортивном костюме красовалась цифра «З0». Шестой кивнул ему, и они вошли в огромное помещение, на дверях которого были буквы «КО». Перехватив его взгляд. Шестой пояснил:
— Комната отдыха.
Несколько столов с различными играми: рулеткой, игральными автоматами инофирм, классический бильярд. Компьютерные игры. Телевизор с видеомагнитофоном. В комнате находилось человек пятнадцать, и каждый занимался своим делом: кто играл в рулетку, кто сам с собой на компьютере в шахматы, кто смотрел видео.
Совершенно ошарашенный Савелий остановился у входа, над которым висело табло с цифрами от 6 до 30 и надписями «ТРЕВОГА» и «ЭВАКУАЦИЯ». Он никак не мог предположить, что есть воинские части, хотя и специальные, хотя и принадлежащие КГБ, где могли с таким шиком обставлять отдых своих сотрудников.
Савелий обернулся к Шестому, словно пытаясь от него услышать пояснения, и увидел довольное лицо:
— Ничего, постепенно привыкнете, — подмигнул он и зычно крикнул во весь голос: — ВНИМАНИЕ!
Все находящиеся в комнате отдыха сотрудники мгновенно прекратили свои занятия и повернулись к ним.
— Сограждане! — торжественно обратился Шестой, и многие стали сдвигаться в его сторону. — У нас снова полный обойма! — так или иначе, акцент проскакивал у него. — Знакомьтесь — Тридцатый!
Возраст присутствующих был от двадцати пяти до сорока лет. Все плотные с накачанными мускулами и все ростом гораздо выше Савелия. Они были одеты в спортивные костюмы иностранного производства и напоминали команду спортсменов на отдыхе. У каждого на груди висел свой номер.
По очереди они подходили к Савелию, пожимали руку и представлялись:
— Двенадцатый!
— Тридцатый! — отзывался он.
— Десятый!
— Тридцатый!
— Девятнадцатый!
— Тридцатый!
И вдруг Савелий едва не вскрикнул от неожиданности: перед ним мелькнуло лицо… родное лицо капитала Воронова! Боже неужели это ОН?
— Двадцать второй.
— Тридцатый, — машинально отозвался Савелий, не в силах избавиться от своих мыслей.
Сколько лет он не видел его! Сколько всего передумал о нем! А сообщение о его гибели? Когда услышал, почувствовал, как земля уходит из-под ног. И мысль тяжелым молотом гудела в голове: «Нет… Нет! Нет! Он жив! Жив!» Ну, повернись же! Почему он не хочет показать свое лицо? Ага, поворачивается… но что это? Этот знак известен только им двоим! Знак опасности! Но почему? Почему он подал ему этот знак? Он не мог ошибиться! Они с Андрюшей выработали систему сигналов, по которой могли сообщать друг другу очень многое, не разговаривая вслух. Да, несомненно, этот жест означал знак опасности! Но вот он сам идет к нему.
— Новенький? — бросил капитан, протягивая руку. Затем, крепко пожав, произнес: — Одиннадцатый!
— Тридцатый! — не очень уверенно ответил Савелий, и в этот момент их глаза встретились; в них Савелий прочитал все, что ему хотелось бы услышать: Андрей бесконечно рад увидеть его, но сейчас они друг друга не знают. Капитан повернулся и быстро пошел к выходу.
Неизвестно, сколько бы Савелий смотрел ему вслед, но в этот момент услышал несколько реплик, сказанных достаточно громко, с явным намерением, чтобы услышал он:
— Смотри, братан, еще одного «спеца» доставили! Цыпленок какой-то,
— интонация была такой ехидной, что Савелий резко взглянул в их сторону.
У стойки бара, потягивая сок из жестяных банок, стояли двое крепышей, похожих друг на друга и напоминающих портовых грузчиков. На груди первого — «7», второго — «8».
