– Абсолютно верно! – вдруг согласилась Кира, ткнув в женщину пальцем, от чего та вздрогнула и все-таки попятилась. Общение с Кирой Вергасовой ни для кого не проходит бесследно. – Не зря смотрите сериалы, товарищ майор.
Женщина разумно промолчала. Самбуров подумал, что у него есть еще один весомый повод поторопиться с раскрытием дела, кроме множащихся трупов. Если он быстро увезет Киру в Краснодар, возможно, Татьяна Николаевна обойдется без длительного лечения у психолога.
– Она заведомо обманула мать, поехала в Крым, не в Сочи. Доехала и наверняка фотографии у моря присылала… – Кира развернулась в сторону Романа, потом вспомнила про субординацию и уточнила у Григория: – Мы можем проверить, жила ли она когда-нибудь в Крыму?
– Можем, – Самбуров кивнул Роману. – Володю посылаю к матери и к подруге. Есть база отдыхающих в Крыму? В каком отеле остановилась жертва? Людей же регистрируют при заселении?
– Регистрируют! – подтвердила Корюхова.
– Ну как регистрируют? – пожал плечами Роман. – База так быстро не обновляется.
– Понятно. – Самбуров углубился в размышления.
– Да, Сенежская жила в Крыму до две тысячи четырнадцатого, потом получила российский паспорт и переехала в Ростов, – отозвался Роман, не отрываясь от компьютера.
– По местам боевой славы тетю понесло… – отреагировала Кира.
– Поищи связь с Монголиным, может быть, вместе учились, работали, – Самбуров хмурился.
– Много вы знаете взрослых людей, которые имеют привычку сидеть на корточках? – Кира умудрилась посмотреть сразу на Самбурова и Мотухнова.
– Ну, в России много кто так сидит из тех, кто побывал в местах не столь отдаленных… – Роман покачал головой, что-то вспоминая. – Мне один следак из Европы рассказывал, что у них даже есть такое понятие, как «русские корточки», они эту позу считают чуть ли не символом России девяностых… – Майор хмыкнул. – А еще же ОПГ были в девяностых. Братва тоже вся на корточках сидела. Свитер «Босс», костюм «Адидас», веселей, рабочий класс!
– Поколение не наше, у нас уже нет острого ощущения, как это было, – проговорил Самбуров. – А вот отец мой хорошо хлебнул. Рассказывал. Надо проверить нашего татуированного на причастность к ОПГ. В тюрьме он не сидел, и татуировки у него с блатным миром не связаны. А вот гопником мог быть. Мало кого тогда эта участь обошла.
Надо следователя тех времен найти, который плотно работал с организованными преступными группировками, показать портреты… – подполковник Самбуров взглянул на железную доску, которая висела на стене. Ею не очень активно пользовались, но кое-какие фотографии к ней прицепили.
На улице Кира протянула Самбурову ключи от «Мерседеса».
– Так уж освоилась, – хмыкнул он. – Как на собственном ездишь.
В голосе не звучало ни укора, ни насмешки.
– Так это я одна езжу. Ты не видишь как. А с хозяином рядом не выдержу критики, – хихикнула девушка. – Не так рулю, не туда смотрю, слишком сильно на педальку давлю.
– Это я за рулем твоего «Купера» критики не выдерживаю. А ты, Вергасова, чихала на критику со всех колоколен. – Но за руль сел сам.
Двенадцать хинкали и два бокала вина улучшили настроение подполковника Самбурова, остальное Кира планировала добить в номере. Но Григорий задержался за разговором с владельцем отеля и вернулся в номер, когда девушка уже спала. Делала вид, что спит.
Она долго стояла в ванной перед зеркалом, желая рассмотреть в мимике собственного лица ответы на свои же вопросы. Как это по-женски и как это глупо – завести ситуацию в тупик, а потом придумывать немыслимые способы, чтобы выбраться из нее. Она сама испортила отношения с Григорием, разрушила ту близость, которая возникла между ними, а теперь словно кошка готова крутить хвостом, чтобы он перестал отводить взгляд и касался ее при каждой возможности. А это совсем не в ее манере поведения.
– Ты же храбрая, Вергасова, – твердила она себе. – Ты никогда не врешь себе. Не врешь. Поэтому признавай – ты струсила. Струсила, что все рассыплется.
На собственном лице в зеркале прочитать эмоций невозможно. Но что там читать? Она все знала наверняка.
Самбуров поплескался в душе, лег в кровать, притянул девушку к себе и через минуту засопел. Кира открыла глаза и, не шевелясь, пролежала до утра, рассматривая идеально белый потолок.
Нашествие родственницы случилось в среду. Самбуров споткнулся о чемодан в номере и удивленно обнаружил, что он желтого цвета. То есть чужой. В проеме двери мелькнул знакомый силуэт. Если было еще что-то, что могло усложнить жизнь Григория, то оно прибыло в Крым.
– Неплохо устроился! – встретила Юнка его с порога. – Хороший номер, включенный завтрак, отличный вид. Возможно, у Киры есть шанс сделать из тебя нормального человека, который жизнью интересуется больше, чем трупами.
– Ты не вовремя, – отозвался Григорий. – Сразу отправить домой или снять тебе хороший номер?
