Чёрт возьми, сам Дигойз мог бы сообщить эту новость… не говоря уже об агентах СКАРБа, которые допрашивали тех из нас, кто там присутствовал.
Как никто из этих людей не заговорил?
Я не знал, как относиться к этому молчанию.
С тех пор я даже слышал истории о Териане.
То есть, как будто он всё ещё жив.
По сети до меня доходили слухи об операциях, которыми он якобы руководил в других частях мира. Раз или два я тоже слышал шепотки вокруг той южноамериканской операции, но ничего о том, что Териана подстрелили, и уж тем более о том, что он мёртв.
Вместо этого они говорили о посреднице, сбежавшей из работного лагеря «Чёрная стрела», видящей, находящейся под защитой Перебежчика Дигойза. Они размышляли о том, кто же эта посредница, об её отношениях с Дигойзом — жена, подруга, кузина, сестра — об её возможной значимости для Семёрки. До меня также доходили слухи об участии Адипана, и я слышал, как другие разведчики смеялись над этими слухами, даже мои друзья.
Что довольно интересно, ходили слухи о смерти Дигойза.
Некоторые говорили, что Дигойз погиб в тех джунглях.
Некоторые говорили, что женщина-посредник родила Моста.
В смысле, того самого Моста.
Многое из этого звучало для меня как религиозный бред, и, честно говоря, учитывая культ Эволюционистов, Восстание и ту чушь, которую я только что подавил в Египте, я не хотел это слышать, даже зная, что сами истории были полной чушью.
Я сильно сомневался, что кто-либо из членов моего бывшего юнита распространял то, что я слышал.
Через несколько дней после того, как всё пошло прахом, нас в срочном порядке распустили.
В тот же день я получил приказ о передислокации на Ближний Восток вместе со списком имён, статистикой и подробными личными делами для моего нового юнита, который должен был встретить меня в Каире.
Я был не из тех, кто смотрит дарёному коню в зубы.
Мы все вместе напились во время полёта в Вашингтон, округ Колумбия, возбуждённо обсуждая наши новые должности и назначения… но никто ни словом не обмолвился о том, чему мы стали свидетелями, даже в самых приватных разговорах шёпотом между нами.
Мы все боялись.
Я боялся так же сильно, как и любой из них.
Я боялся, вероятно, сильнее любого из них, учитывая мои отношения с Терианом в те последние дни.
После этого события всем нам повысили уровень допуска к секретной информации, но это не уменьшило страх, а усугубило его. Все в группе понимали связь между нашими повышениями в сети и тем, что случилось в тех джунглях.
Нас вознаградили за наше молчание.
Это означало, что они будут наблюдать за нами.
Возможно, на протяжении неопределённого срока.
Мы также знали, что в какой-то момент Центр может решить, что позволять нам жить — это слишком большой риск. Я не до конца понимал риски безопасности, о которых шла речь — я подозревал, что никто в моей группе этого не понимал — но мы могли чувствовать и наблюдать достаточно, чтобы понять, что они были значительными.
Очевидно, увиденное нами имело большое значение для Центра и для Галейта.
Что бы это ни было, мы, скорее всего, никогда не узнаем наверняка.
Поэтому я предполагаю, что мои бывшие товарищи по юниту сделали то же, что и я.
Мы держали головы опущенными, выкинули этот инцидент из головы и вернулись к работе.
Мы поблагодарили Центр за увеличение нашего допуска, выразили благодарность за любые продвижения по службе или льготы, которые нам предоставлялись, и трудились на нашей новой работе, не проявляя ничего, кроме послушания, лояльности и уважения… необходимые столпы сети Организации.
И мы держали наши рты на замке.
— Предатель расы! — кричал мне женский голос на хинди, сотрясая забор.
Я повернулся, чтобы посмотреть на неё.
Она уставилась на меня в ответ, нахмурившись, и её лицо покраснело от ярости.
Я рефлекторно отступил назад, когда мужчина-видящий плюнул в меня, а другая женщина, державшая картонную табличку, на которой по-английски было написано «РАБСТВО», плюнула в Кэт.
Я хмуро посмотрел на первого видящего, не в силах скрыть своего презрения, когда оглянулся на остальную часть моего юнита, которая рассеялась по передним линиям того же забора, настороженно наблюдая за бушующей толпой, наполовину внутри Барьера, наполовину извне. Я разослал сигнал, чтобы напомнить им игнорировать хаос на другой стороне, и что на самом деле мы здесь не для этого.
