Мысли сами собой вернулись к Дэвиду. Даже его Флимонт и Юфимия Поттеры приняли, несмотря на характер. Даже такой, как он, купается в любви и заботе. От этого Сириусу стало ещё тоскливей и как-то злее. Джим, может, и лучше него — но не Дэвид. Только не…
«Безродный грязнокровка», — подсказало сознание голосом матери, и Сириус испытал такой оглушительный стыд, что не смог оставаться на месте — вскочил с кровати и заметался по комнате.
Поттеры никогда не рассказывали, как Дэвид оказался в семье. Стоило кому-то спросить, Джим сердился и заявлял, что Дей — его брат, и на этом всё. Сам Дэвид чаще загадочно улыбался на подобные вопросы, но порой рассказывал истории, и ни разу ещё они не повторялись. Была ли в них хоть капля правды, сомневался весь факультет, но из-за особого обаяния и ума Дэвида никто не вдавался в подробности: чего ворошить прошлое хорошего парня?
Вот только Сириусу сложно было продолжать считать Дея хорошим. Не после того, как он уверенно — словно выполнял отработанное сотню раз заклинание — приставил нож к горлу Хлои. Да, он бесспорно переживал за Джима (и Сириуса, хотя и в качестве прицепа к брату), но едва учителя оставили их в больничном крыле, устроил выволочку, на фоне которой материнские показались Блэку нейтральным разговором. Дей не кричал, но негодование выразил так, что до самого отправления по домам камином Джим проронил от силы десяток слов. Видеть друга таким Сириусу было почти физически больно, и он ввязался было в жёсткий спор с Дэвидом, но быстро и позорно проиграл и дальше выслушивал нелестные отзывы уже в свой адрес. Гордость Блэка значительно пострадала в тот день.
А теперь ещё родители хотят от него извинений непонятно за что!
Вновь полыхнувшая злость не успела угнездиться в душе: Сириус был отвлечён вороватым окликом:
— Сириус!.. Сириус!..
Заворчав себе под нос, Сириус подошёл к настенному зеркалу, где отражалось бледное взволнованное лицо младшего брата. Кузина Меда заколдовала настенные зеркала для ребят уже очень давно — в то время, когда её ещё принимали в доме, а сама Меда не обручилась с маглорождённым парнишкой Тонксом.
— Чего тебе, Рег?
— Ты сильно злишься? — одновременно с ним спросил Регулус.
— Скажи ещё, повода нет! — воскликнул Сириус.
— Ну Сириус… — протяжно вздохнул Рег, качая кудрявой головкой, внешне так похожий на старшего брата и в то же время разительно отличающийся характером. — Ты и родителей должен понять. С тех пор, как ты уехал в школу, мама себе места не находит…
— Это оттого, что я распределился на Гриффиндор, — желчно заметил Сириус, вновь принявшись мерить шагами комнату. — Не прикидывайся, Рег, что не понимаешь! Я для неё теперь чёрная овца! Даже Меда училась на Слизерине! Я вообще удивлён, как меня ещё из дома не вышвырнули!..
— Не говори так! — взвизгнул Регулус, от злости бледнея. — Мама и папа никогда так не поступят!
— А ты попади на Гриффиндор — посмотрим тогда, что скажешь! — прикрикнул Сириус и мазнул рукой по отражению, разрывая связь. — Учить он меня будет!.. — забурчал Сириус, подходя к окну. — Не дорос ещё… — опёршись на подоконник ладонями, он тяжело вздохнул и понурил голову. Ссориться с братом для него всегда было куда тяжелее, чем с родителями.
***
Вечером немое противостояние закончилось с ничейным счётом — в гости прибыл дядюшка Альфард, и Сириуса выпустили из комнаты, но взамен ему пришлось улыбаться матери и следить за её удобством. Отец убедился, что все партии умиротворены, после чего извинился и, сославшись на неотложную встречу, удалился.
Проводив его странным взглядом, дядя Альфард, надушенный и неизменно с сигарой в зубах, стиснул Сириуса и Рега в мощных объятиях. Его звучный голос отразился от холодно-зелёных стен гостиной чуждым, но согревающим звуком:
— Вот они, мои мальчишки! Как выросли! Сириус, ещё годик-другой, и мне придётся раскошеливаться на бритву для тебя, как и обещал, помнишь? А ты, Рег, уже готовишься к школе?..
— Школа для него начнётся в сентябре, Альфард, — промолвила мать, жестом подзывая сыновей к себе. Рег тут же метнулся — его пугал огромный и громкий дядюшка, а вот Сириус вернулся к матери с неохотой, мечтая простоять так целый час, вдыхая запах одеколона, табака и приключений.
— В сентябре будет поздно готовиться, Вэл, — усмехнулся дядя, планируя на софу. Мать опустилась в кресло, и Сириус заученно осведомился, удобно ли ей, не подать ли подушек. Больше в наказание ему мать кивнула, и Сириус, стараясь держать лицо, отошёл к креслу за лежавшей на нём подушкой. Когда он проходил мимо, дядя мимолётно усмехнулся и подмигнул — Сириус не устоял и скорчил ему страдающую рожицу.
— Спасибо, без тебя я не разберусь, как воспитывать сыновей, — отмахнулась мать, устраиваясь на поданных Сириусом подушках. Рег при виде этой картины искренне просиял и поспешил сесть на другую софу подле старшего брата. — Как прошла поездка?
