Я выключил телевизор и, не снимая обуви, упал на кровать. Лежа один на двуспальной кровати, я разглядывал потолок — весь в разводах и пятнах. Эти разводы и пятна напомнили мне людей, что родились, жили и умерли тысячи лет назад — слишком давно, чтобы кто-то помнил о них сегодня. Отблески неоновой рекламы плясали на стенах номера, переливаясь и меняя цвета.
У самого уха тикали часы на руке. Я расстегнул ремешок, снял их и бросил на пол. Вздохи автомобильных клаксонов переплетались и наслаивались друг на друга в сумерках за окном. Хотелось спать — но заснуть не получалось, хоть тресни. Странное, непередаваемое ощущение засело в душе и прогоняло сонливость ко всем чертям.
Я надел свитер, вышел на улицу, забрел в первую попавшуюся дискотеку и под вопящий нон-стопом пульсирующий «соул» выпил три двойных виски со льдом. И только тогда почувствовал себя более или менее в порядке. Что ни говори, а приводить себя в порядок следовало как можно скорее. Слишком много людей вокруг, похоже, теперь рассчитывали на мой порядок и зависели от него. Когда я вернулся в отель, трехпалый управляющий сидел на диване в приемной и смотрел по телевизору программу ночных новостей.
— Утром я уезжаю, — сообщил я ему.
— Сразу в Токио?
— Да нет, — ответил я. — Сперва заеду кое-куда. Разбудите меня в восемь утра, если не сложно.
— Да, конечно…
— Спасибо за все…
— Ну, что вы! — сказал управляющий и глубоко вздохнул. — А отец ничего есть не хочет. Если так будет дальше — помрет, чего доброго…
— Он очень многое пережил.
— Я знаю, — печально проговорил управляющий. — Да только мне он так ничего и не рассказывает!
— Ну, теперь-то у вас все будет очень хорошо, — уверенно сказал я. — Подождите немного — увидите сами.
Утром я завтракал в небе. Самолет приземлился в Ханэда — и через полчаса уже снова был в воздухе. В иллюминаторе слева до самого горизонта сверкало бликами море.
Старина Джей стоял, как всегда, по ту сторону стойки и чистил картошку. Девчонка, приходившая помочь по утрам, меняла воду в цветочных вазах и протирала столы. Из хокайдосских снегов я вернулся обратно в осень: сопки в окне «Джей'з Бара» алели роскошной кленовой листвой. Я сидел за стойкой еще не открывшегося заведения и потягивал пиво. Скорлупа арахиса с приятным треском раскалывалась, чуть только я сжимал ее в пальцах.
— Между прочим, цени: найти арахис, который приятно чистить, — большое искусство! — заметил Джей.
— Хм-м! — промычал я, жуя арахис.
— А ты, что — все еще в отпуске?
— Я уволился.
— Как — уволился?!
— Долгая история…
Джей дочистил картошку, промыл картофелины в большом бамбуковом сите под холодной водой и завинтил кран.
— Ну, и что теперь делать будешь?
— Еще не знаю. Получу выходное пособие, продам права на управление фирмой…
Больших денег, конечно, не получу но все-таки. Ну, и еще вот это… Я достал их нагрудного кармана банковский чек и, не глядя на сумму, передал Джею. Тот посмотрел на чек и покачал головой:
— Деньги, конечно, солидные, только… не очень чистые, верно?
— Угадал.
— Только это — очень долгая история, да?
Я рассмеялся:
— Я желаю, чтобы эта бумажка хранилась где-нибудь у тебя… Положи ее в самый солидный сейф этого почтенного заведения!
— Да где ты здесь видишь хоть один сейф?!
— Ну, тогда сгодится и кассовый аппарат!
— Я, конечно, могу положить этот чек в абонентский сейф какого-нибудь банка… — озабоченно сказал Джей. — Только что ты, вообще, собираешься с ним делать дальше?
— Послушай, Джей. Тебе, небось, немало стоило переехать в новое здание?
— Да уж, стоило…
— Долгов понаделал, небось?
— А куда же без них, без долгов-то?
— Ну, а этого чека хватило бы, чтобы погасить все долги?
— Да еще и сдача осталась бы, но…
— Ну вот! А за это ты бы, скажем, занес нас с Крысой в почетные члены правления своего бара. А? Никаких процентов с выручки, никакого раздела прибыли. Просто — чтобы значились имена. Ну как, идет?
— Да нехорошо это как-то…
— Что ж нехорошего? Случись что, не дай Господь, со мной или Крысой — ты нас тут же и приютил бы под своим крылышком…
— Но ведь… Вы и так, по-моему, всегда могли на это рассчитывать.
Стиснув в ладони ледяной стакан с пивом, я посмотрел ему прямо в лицо.
— Знаю, — сказал я. — И все-таки — я так хочу.
Джей рассмеялся и спрятал чек в карман фартука.
— А я до сих пор помню, как ты надрался первый раз в жизни… Сколько же лет назад это было?
— Тринадцать, — ответил я.
— Ничего себе!
И Джей — старый, неразговорчивый Джей! — целых полчаса проболтал со мной о добрых старых временах. И лишь когда в баре стали появляться один за другим посетители, я приподнялся со стула.
— Куда собрался? Ты же только пришел! — удивился Джей.
— Приличная девица пораньше спать ложится, — сказал я.
— Ну, а с Крысой-то повстречался?
Я уперся ладонями в стойку и глубоко-глубоко вздохнул.
— Повстречался…
— И что? Тоже «долгая история»?
— Долгая. Такой долгой истории ты, пожалуй, отродясь не слыхал…
— А если вкратце?
— А если вкратце, то весь смысл пропадет.
— Сам-то он как? В порядке?
— В порядке. Очень с тобой повидаться хотел…
— Интересно, свидимся ли мы еще когда-нибудь?
