— Эээ… — я растерялась. — Здесь красиво и жарко. Вулканы, опять же…
— И наша раса не такая миролюбивая и дружелюбная, как тебе говорили эйсин?
— Пожалуй, — я кивнула.
— А еще ты удивилась, почему мы так не любим лоэл’ли?
— Было немного.
— Приход лоэл’ли и Последняя война сыграла в нашей жизни гораздо большую роль, чем кажется на первый взгляд… Без сомнения тебе известно, что орол’шай весьма сильно отличаются от других рас, населяющих Срединный мир, да и другие миры тоже. Что мы оказались не самым удачным опытом Высших Сущностей.
— Каких Сущностей? — переспросила я.
— Богов, — поправился орол’шай.
И почему мне кажется, что оговорка была не случайной? Уже который раз слышу о загадочных Сущностях… Но тему я решила не развивать, если бы Светлейший хотел, сам бы все рассказал.
— Ты видела заброшенные дома. Ты знаешь, что это значит.
Это были не вопросы, но все же я ответила.
— Да. Вас становится меньше.
Светлейший кивнул.
— И пусть наша численность сокращается медленно, этот процесс никак не остановить… На заре времен наша раса могла на равных поспорить с другими, в чем-то даже превосходила их. Сейчас нам приходится выживать и защищаться… Наши отношения с хэйгэ никогда не были дружественными. Но раньше агрессию амфибий сдерживали эйсин, последние же время мы сами по себе.
— То есть вы воюете с хэйгэ?
— Нет. В противном случае давно не было бы ни нас, ни Огненных остров. Хэйгэ собирают с орол’шай дань. Держат в плену пять наших ташэ. Раз в несколько лет амфибии приплывают за данью, возвращают подросших ташэ и выбирают новую пятерку.
Вот так новость!
— И вы никогда не пробовали отбить ташэ?
— Как? — Светлейший покачал головой. — Мы, в лучшем случае, соберем несколько сотен воинов. Хэйгэ способны выставить несколько сотен тысяч! Если бы амфибии не похитили сразу после Последней войны наших ташэ, мы смогли бы уйти в глухую оборону… В открытой войне хэйгэ рано или поздно бы нас победили, но к тому времени не осталось бы ни одного орол’шай, ни самих Огненных островов, а численность амфибий уменьшилась бы в пару раз. Такая война хэйгэ не нужна.
— Я правильно понимаю, вы хотите освободить заложников?
— Да.
— Но как?!
— У тебя есть телепорт, его мощности вполне хватит, чтобы перенести наших ташэ на Огненные острова. Тебе надо просто до них добраться.
Просто. Ха! Да он издевается!
«Рийна, соглашайся», — услышала я в голове голос Ррэко.
«Я на это не подписывалась!»
«У нас нет иного выхода».
— Как я могу быть уверена, что вы нас не обманете?
— Орол’шай не врут, можешь спросить своего лиена.
— Так было двести лет назад. Вы сами сказали, что сильно изменились за последнее время.
— Ты поверила на слово рэйе Арелине, тебе придется поверить мне.
— Хорошо, я согласна, — тяжело вздохнула. — Но вы должны нам предоставить всю имеющуюся информацию о хэйгэ. Уверена, на Лие за двести лет тоже многое изменилось.
— Я сделаю лучше — дам вам проводника.
* * *
Обещанный Светлейшим проводник ожидал меня в саду. Закрыв глаза и хитро переплетя ноги, сидел прямо на земле и, кажется, медитировал. Выглядел орол’шай молодо и невинно. Как-то не верилось, что Светлейший решил отправить с нами ташэ, по сути, ребенка.
Я обернулась, недоуменно посмотрела на сопровождающего меня Лаан’айгэ.
— Так это проводник?
Лаан’айгэ просто кивнул. Похоже, орол’шай считал ниже своего достоинства отвечать на глупые вопросы.
Ташэ открыл глаза, медленно, как-то текуче, поднялся на ноги.
— Ален, — представился он.
— Ален’ташэ? — зачем-то решила уточнить я.
— Просто Ален. Я один такой.
«Это значит, что ташэ потерял свою пару», — тут же подсказал Ррэко.
— Я Рийна. Ри. И… соболезную вам.
Орол’шай просто кивнул и опустился обратно на землю, разговор Ален считал законченным. За время нашего знакомства я не заметила ни на лице ташэ, ни в голосе, ни в глазах каких-либо проявлений эмоций.
Я растерянно посмотрела на Лаан’айгэ. Так и чесался язык спросить: «И как, прикажите с таким проводником работать?» Но я промолчала. Нужно брать то, что дают. Ален пять лет прожил на Лии, знал тамошние порядки и хотел помочь своей расе. Другие жители Огненных островов считали этого ташэ мертвым, ведь Ален потерял свою пару, а значит, когда придет срок, не сможет переродиться.
Похоже, сам Ален тоже считал себя покойником. Честно говоря, я этого не понимала. Пусть этот орол’шай потерял свою половинку, но ведь ему осталось жить явно больше пятидесяти лет и старость, как и любому другому орол’шай, не грозила. Любой бы человек на его месте радовался бы! А то, что оказалась потеряна возможность перерождения… орол’шай все равно не помнят о своих прошлых жизнях. Да и люди, как и другие существа, неизвестно куда после смерти попадают. Мне очень хотелось верить, что те же Чертоги Араш действительно существуют, даже при учете, что я, когда мой жизненный путь закончится, угожу в Пекло Хайдаша; что после смерти меня ждет не пустота и забвение. Надо будет при встрече выяснить этот вопрос у Арелины. Она должна знать.
Что ж орол’шай — не люди, они другие. Нам никогда не понять их, им — нас. Пора к этому привыкнуть.
* * *
