А что если она действительно ученица Охотника, и не какого-нибудь там, а именно знаменитого Серого? А что, если Нефрит, и правда, умеет терпеть боль?
Охотники давно уже стали легендой, страшной сказкой, в которую мало кто из людей верит. О них рассказывают шепотом, тайком, трясясь от страха и озираясь по сторонам — ни дай Фиерт, какой-нибудь эльфийский соглядатай услышит. И все-таки рассказывают, несмотря на то, что за распространение таких историй вменяется тридцать плетей, и то в лучшем случае. Эльфы в Охотников не только верят, нет, они доподлинно знают, что эти фанатики существуют.
А еще Охотники прекрасно умеют терпеть боль. Нет, палачи эльфов рано или поздно развяжут язык любому, ведь в их распоряжении не только причудливые в своей извращенности пыточные инструменты, но и зелья, амулеты, магия. Но и у Охотников, помимо силы воли, духа и тела, тоже есть свои секреты.
— Ациаланин? — спросил я.
— Ага, — воровка расплылась в улыбке и показала почерневший язык. — Ты многое знаешь об Охотниках, Капитан.
— Когда ты успела?
— Раздавила минут десять назад. А если ты о горошинке, то она у меня все это время лежала за щекой.
Да, воровка к нашей встрече основательно подготовилась.
Ациаланин — редкое многокомпонентное зелье, разумеется, запрещенное, которое сильно поднимает болевой порог. По сути, человек, принявший его, становится, невосприимчив к боли. Время действия зависит от дозировки и, насколько я знаю, колеблется от нескольких часов до нескольких дней. Правда, при больших дозировках это зелье дает довольно неприятный побочный эффект — не самым лучшим образом влияет на все органы чувств. Ациаланина официально не существует, и его нельзя купить ни у одного алхимика или лекаря. Изготовление, хранение и продажа этого зелья сурово карается законом, к тому же мало кому, кроме клана Охотников, вообще известен его рецепт. Но гораздо большей любовью у Охотников пользуется другое зелье — ликсия, иначе «тихая смерть». Именно горошинку, содержащую этот быстродействующий яд, они обычно кладут за щеку, когда отправляются на охоту. К слову, против ациаланина и ликсии противоядия не существует.
— Дозировку ты мне, конечно же, не скажешь.
— Ты опять угадал, — улыбнулась девчонка.
— А ликсии у тебя случайно при себе нету?
— Не думаю, что в твоих интересах моя «тихая смерть», ведь если я не окажусь в…
— Знаю, знаю! — перебил я пленницу. — Так чего ты хочешь?
— Я хочу заключить с тобой договор, и на этот раз, надеюсь, ты не нарушишь его.
Ациаланин не будет действовать вечно, так что на корабле или потом, в Вольгороде, я еще успею разговорить воровку. А если вдруг что-то пойдет не так, то я всегда смогу просто уйти. Тем более что давно об этом мечтаю.
— А откуда мне знать, что твой «старый друг» не прочитал письма сразу после того, как ты ушла?
— Он не умеет читать. И потом, я спасла ему жизнь, а он не из тех, кто забывает такие вещи.
— Говоришь, не умеет читать? А как же он тогда сможет прочитать твое письмо? Ну, то, которое ты ему из Вольгорода пошлешь?
— А я и не говорила, что это будет письмо — поправила меня Ночная гостья. — Посланник должен будет передать ему от меня … некую безделицу и еще кое-что на словах.
— Ну-ну… — задумчиво протянул я. — Хорошо, возьму тебя с собой, но только при одном условии — ты скажешь мне имя этого друга и как его найти.
— Ты и правда, думаешь, что я настолько глупа?
— Скажешь не здесь и не сейчас, а там… в Вольгороде.
— А что будет с ним?
— Это уже не твое дело. Решай! Твоя жизнь или…
Нефрит молчала. Наконец медленно, как бы через силу, кивнула.
— Но у меня тоже есть пара условий.
— Каких же?
— Мне должны вернуть все мои вещи и оружие. А также две трети денег и камней, остальное можешь оставить себе — это более чем достойное вознаграждение за место на твоем корабле.
Я усмехнулся, вот бестия! И тут же сказал:
— Половину, на меньше я не соглашусь.
Девчонка вздохнула и как бы нехотя кивнула.
Не дура, понимает, что не в том положении, чтобы торговаться, и так добилась от меня слишком многого.
— Деньги и вещи получишь только после того, как мы прибудем в Вольгород, — продолжил я. — А пока тебе придется побыть моей пленницей.
Нефрит пробормотала под нос ругательство, а потом, словно через силу, кивнула. И тут же встрепенулась.
— Но меня должны не забывать кормить!
— Не волнуйся, если ты умрешь, то точно не от голода.
Я вышел из пыточной в коридор.
Брейн подпирал стену неподалеку от коптящего факела. При виде меня патрульный встрепенулся, сонно заморгал.
— Девка… вы ее того? — и указал…
… на не подающее признаков жизни тело Нефрит, лежащее у меня на плече.
На багрово-лиловую шею девчонки, согнутую под неестественным углом.
— Немного переусердствовал, — раздраженно поморщился я. — Эта тварь кого угодно может вывести из себя.
— И что теперь?
— Ничего. Брошу в яму к краагам, — сказав это, я направился дальше по коридору. Брейн остался недоуменно топтаться у меня за спиной.
Да, похоже, что недосыпание не только на моей мозговой деятельности пагубно сказывается.
Обернулся, придерживая тело девчонки рукой.
— Пойдем... Факел с собой захвати!
