– Соберитесь с мыслями, мистер Эйджерсон, поскольку это очень важный момент. Я хочу, чтобы вы осознали всю весомость ваших слов. Подсудимый утверждает, что вернулся домой в полночь. Так что либо он лжет, либо вы. Если у вас есть хотя бы малейшие сомнения, сейчас самое время сообщить об этом присяжным. Так что я собираюсь спросить у вас еще раз: уверены ли вы в том, что видели, как Роберт Соломон в вечер убийства вернулся домой именно в двадцать один час?
На сей раз Эйджерсон повернулся к присяжным, глядя прямо на них, и уверенным тоном произнес:
– Совершенно уверен. Я видел его. Это было ровно в девять вечера. Готов поклясться в этом здоровьем своих детей.
– Свидетель – ваш, – бросил мне Прайор, явно довольный собой, после чего, отвернувшись от судьи и свидетеля, направился к своему столу.
Я быстро встал, не обращая внимания на резкую боль в боку, и схватил Прайора за руку, прежде чем он успел занять свое место.
– Прошу вас немного задержаться здесь, мистер Прайор, если вы не против.
Обвинитель попытался повернуться и посмотреть на присяжных, но я крепко держал его. Он остановился и оскалил на меня зубы. И прежде чем успел выступить с возражением или вырваться, я, образно выражаясь, спустил курок.
– Мистер Эйджерсон, вы беседовали с мистером Прайором почти полчаса. Он стоял примерно в десяти футах от вас и все это время находился в поле вашего зрения. Скажите мне, какого цвета на мистере Прайоре галстук? – спросил я.
Прайор укоризненно поцокал языком. И все же я не дал ему повернуться. Стоял он спиной к свидетелю.
– Да вроде красный, – ответил Эйджерсон.
Я отпустил руку Прайора. Тот недобро прищурился и застегнул пиджак, из-под которого выглядывал нежно-розовый галстук. Потом сел за свой стол.
– Ой, – смутился Эйджерсон. – А мне показалось, красный… Ошибочка вышла.
– Дешевка, – пренебрежительно бросил мне Прайор.
Повернувшись к нему, я тут же ответил:
– Вообще-то я не спрашивал, сколько стоит ваш галстук, но если вы отдали за него больше полутора баксов, то это натуральный грабеж.
По залу пробежали смешки.
– Мистер Эйджерсон, долго ли вы видели того человека на улице? Две – может, три секунды?
– Да, примерно столько.
– Далеко вы от него находились?
– Футах в двадцати – может, чуть больше, – ответил он.
– Так что не исключено, что и в тридцати футах?
Он задумался.
– Нет, вряд ли настолько уж далеко. Наверное, максимум в двадцати пяти, плюс-минус.
– Было темно?
– Да, – подтвердил Эйджерсон.
– На человеке, которого вы видели, были темные очки, а капюшон худи у него был поднят, так?
– Это был он, – упорно повторил Эйджерсон.
– Итак, с двадцати пяти футов, в темноте вы увидели какого-то человека в надвинутом на лоб капюшоне и в темных очках. Именно так можно описать увиденное вами?
– Да. И это был…
– Это был какой-то человек, идущий в сторону дома, в котором живет Роберт Соломон. Вот потому-то вы и решили, что это мой подзащитный. Разве я не прав?
Эйджерсон ничего не ответил. Подыскивал правильный ответ.
– Это мог быть кто угодно, так ведь? Лица его вы на самом деле не видели?
– Лицо я особо не разглядел, но сразу понял, что это он, – вызывающе отозвался Эйджерсон.
Перед тем, как задать свой последний вопрос, я повернулся к присяжным и спросил:
– А он был в галстуке?
Присяжные рассмеялись. Все, кроме Алека Уинна.
Эйджерсон промолчал.
– Повторный допрос не требуется. Обвинение вызывает Тодда Кинни, – объявил Прайор.
Эйджерсон, повесив голову, вышел со свидетельского места. Прайор не повел и глазом. Это был его стиль. Большинство обвинителей убили бы на этого Эйджерсона все утро. Но только не Прайор. Он щелкал свидетелей как семечки. И если кто-то из них не нравился присяжным, им тут же выставляли другого. Довольно рискованная тактика – такой вот залп из свидетелей. С другой стороны, это все значительно упрощало – ускоряло процесс и не давало присяжным заскучать.
Кинни оказался на удивление молодым человеком в белой рубашке и галстуке, голубых джинсах и синем блейзере, которые оба были ему на пару размеров маловаты. Даже галстук не доставал ему до пояса. Хипстер. Парень только зря парился в криминалистах. Из него вышел бы отличный агент под прикрытием.
Прайор уже был на ногах. Правый ботинок его нетерпеливо пошлепывал по полу. Я все-таки достал его. Воротничок рубашки сдавил ему шею. Я решил увеличить это давление. По пути к своему столу остановился и шепнул ему на ухо:
– Простите за галстук. Это и впрямь был дешевый трюк.
Сзади послышались шаги Кинни.
– Это не спасет твоего клиента. А если еще раз ко мне прикоснешься, я тебе всю рожу разделаю, – прошипел Прайор, улыбаясь судье.
– Больше не трону, обещаю, – заверил я, попятившись от него прямо на Кинни. Тот запнулся, и я поддержал его.
– Ой, простите великодушно, – извинился я.
