– Какой я тебе приятель? Я тоже ем, но не трясу башкой туда-сюда!
– Какая наглость! Головой, может, и не трясете, а вот локтями елозите по столу!
– Какими еще локтями?
– Да вашими, сэр! Вы своими локтями тычете в мое лицо, а я бы попросил вас держать их при себе!
– Да на что оно мне сдалось, лицо твое?
Лидия поспешила вмешаться:
– Может быть, вам стоит чуть отодвинуться, тогда не будете касаться друг о друга.
– И не подумаю, пусть сам двигается куда подальше, – процедил сквозь зубы Смит.
Но мистер Хопкинс не был готов идти на уступки.
– Почему это я должен куда-то двигаться? В жизни не встречал подобного нахала!
– Наш мир жесток и груб, – тихо произнес мистер Молтби.
– Спасибо за подсказку, – буркнул Хопкинс.
Когда Дэвид вернулся за стол, Лидия вздохнула с облегчением.
– Добро пожаловать в нашу дружескую компанию! – воскликнула она. – Я еще не отказалась от идеи весело встретить Рождество, но у нас ощущается некоторый недостаток миролюбия и доброй воли. Как там дела на верхней палубе?
– Лучше, чем на нижней, – улыбнулся ее брат. – Вижу, вы тут без меня скучали. Должен ли я прибегнуть к крайним мерам и вновь попытаться вас развеселить?
– Ситуация не столь безнадежна, как тебе кажется. А ты что-то долго отсутствовал.
– Да. Я поддерживал страждущих и одиноких.
– И как там наша одинокая мисс?
– Похоже, что выздоравливает. Даже сумела встать с кровати и подбросить дров в камин… ой, я же обещал ее не выдавать!
– А почему ты сам этого не сделал?
– Потому, дорогая сестричка, что я не присутствовал при этом процессе. Все случилось еще до моего появления с лососем. Кстати, сколько стоит одна банка? Насколько я понял, мы уничтожили две.
– Что-то около шиллинга и шести пенсов.
– Значит, две потянут на три шиллинга. Надо будет внести их в список.
– И добавь туда две банки ананасов, это еще один шиллинг. Наш счет растет, как сугроб за окном!
– Между ними прямая связь. Как удачно, что перед отъездом я снял со счета три тысячи фунтов.
Лидия повернулась к Смиту, который с интересом поднял голову.
– Очередная шутка из репертуара моего братца, – поспешила сообщить она. – У него и трех тысяч пенсов не найдется.
Дальнейший разговор имел прерывистый характер, хотя брат с сестрой делали все возможное, чтобы его поддержать. Когда с лососем было покончено и на столе появился ананас, мистер Хопкинс вдруг вскочил, резко отодвинув стул.
– Пойду отнесу десерт наверх, мне все равно делать нечего, – заявил он.
Лидия с Дэвидом многозначительно переглянулись.
– Вряд ли мистер Томсон захочет его есть, – возразила Лидия, приняв самый простодушный вид.
– Томсон? А как насчет мисс Нойес?
– Я сама ей отнесу.
И тут Хопкинс наконец взорвался, подтвердив опасения мистера Молтби.
– Вы за кого меня держите? – завопил он, побагровев. – Чего вы все на меня ополчились? Делай то, не делай этого! Почему я не могу отнести наверх поднос? Или я прокаженный?
– Да не волнуйтесь вы так, мистер Хопкинс, – попыталась утихомирить его Лидия.
– А кто здесь волнуется?
– Я просто хотела проведать мисс Нойес.
– А вот когда ваш братец вызвался отнести ей лосося, вы почему-то не изъявили такого желания! – продолжал возмущаться Хопкинс.
Возможно, он пожалел о своей несдержанности, но было поздно – его уже понесло.
– Это он пожелал ее проведать и почему-то торчал там целую вечность!
– Ваш выпад я оставляю на вашей совести, мистер Хопкинс, – произнес Дэвид.
– А мне плевать. Так осточертела ваша опека. Туда не ходи, сюда не ходи! Мы здесь все на равных. И нечего меня пришпоривать, я не лошадь.
– Скорее осел, – заметил Смит.
Мистер Хопкинс резко обернулся.
– Я не собираюсь терпеть ваше хамство! – завопил он. – Это вас давно пора пришпорить! Кто вы такой? Вломился сюда, врет на каждом шагу, а все это терпят…
– Что ты сказал?! – взревел кокни с потемневшим лицом.
– Да заткнитесь вы!
– Кто это врет?
– Вы врете, сами знаете. А теперь заткнитесь!
Смит вцепился в скатерть, словно пытаясь удержать свои руки.
– Значит, мне заткнуться? – угрожающе пробасил он. – Ладно, но только если ты возьмешь свои слова обратно.
– И не собираюсь, – отрезал мистер Хопкинс.
– Не собираешься?
– Нет.
– Мне кажется, джентльмены… – начал мистер Молтби, нерешительно покашливая.
Но закончить он так и не успел. Смит резко оборвал его.
– А ты не вмешивайся! – крикнул он. – Это наше с ним дело! Я не позволю, чтобы какой-то мешок с дерьмом называл меня вруном, черта с два! – Он повернулся к мистеру Хопкинсу. – Когда это я врал? Давай, вываливай.
– Вы и сами знаете, – ответил тот, стараясь говорить с металлом в голосе.
– Ничего не знаю. Когда это я врал?
– Ладно, получай, если напросился. Когда сказал, что не ехал на нашем поезде.
– А ты сам-то там был?
– Я этого не отрицаю.
– А мне зачем ловчить?
– Хотите, чтобы я сказал?
– Давай, говори!
Мистер Хопкинс замялся. Его лицо побагровело, но вовсе не от гнева. Он пытался побороть страх.
– Да нечего тебе сказать! Ты просто балабон дешевый, таких, как ты, по морде бьют…
– Потому что ты убийца – вот почему, – взвизгнул мистер Хопкинс. – Потому что это ты угробил того человека – ну что, получил?
