– Во-первых, вы этого не отрицаете. Во-вторых, вчера и сегодня неподалеку от вашей двери и окна произошло множество событий. В-третьих, кое-кто намекнул, что с вами я не потрачу время зря.
– Кто же?
– Не скажу, если не возражаете.
Но Джон сам догадался – и был прав, – что речь о Пратте.
– Понимаю ваши колебания, – продолжил Кендалл, видя, что Джон медлит с ответом. – Вы в сложном положении. Вам оказали гостеприимство, и вам совестно бросать на кого-либо тень. Естественное и достойное чувство! Со мной на вашем месте было бы то же самое. Но мы уже сделали следующий шаг. Если вам есть что сказать, это поможет мне не арестовать невиновного.
– Вы кого-то подозреваете?
– Как минимум у двоих имелись веские мотивы для убийства.
– Они – гости?
– Вопросы задаю я, сэр.
– Простите, все это мне непривычно.
Джон много бы отдал, чтобы его оставили в покое. Еще до прихода инспектора он принял решение: ничего не говорить, если не заставят обстоятельства. Теперь обстоятельства не оставляли ему выбора: раз инспектор кого-то подозревает, то как он может утаить то, что знает? «Начну, пожалуй, – решил Джон. – Посмотрим, что получится».
– Вчера ночью за дверью возникла какая-то суматоха, – произнес он. – Мне это не понравилось.
– Когда именно?
– В начале второго ночи.
– И вы проснулись?
– Да. Хотя нет, меня разбудила собака.
– Значит, суматоха возникла позднее? Пожалуйста, продолжайте.
– Еще я услышал звук разбивающегося стекла. Вскоре лай прекратился. В холле вспыхнула ссора двоих людей: Чейтера и дворецкого Томаса. – У Кендалла загорелись глаза. – Похоже, они внезапно столкнулись. Каждый стал выяснять, почему другой бродит ночью по дому. У меня создалось впечатление, будто Чейтер, фигурально выражаясь, держит дворецкого за горло…
– Подождите! – перебил Кендалл. – Вы не припоминаете самого разговора?
Джон, как сумел, воспроизвел их слова. Инспектор внимательно слушал. Когда Джон закончил, Кендалл отлучился в холл, но быстро вернулся. Подойдя к окну, он поднял штору, выглянул в окно, снова опустил штору.
– Значит, дворецкий возвратился в свою комнату? – Джон утвердительно кивнул. – Чейтер после этого вышел наружу?
– Да.
– Когда он вернулся?
– Примерно в половине второго.
– Вы слышали бой часов?
– Часы в холле бьют каждые полчаса.
– Тогда это мог быть час ночи, а не половина второго?
– Я посмотрел на свои часы сразу после того, как Чейтер вернулся и поднялся наверх. Было уже час тридцать пять.
– Покажите свои часы.
Джон повиновался. Кендалл опять отлучился в холл, всего лишь на минуту.
– Ваши часы обгоняют часы в холле на полминуты, – сообщил он. – Вы их сегодня подводили?
– Нет.
– Такой точный ход?
– За неделю они убегают лишь на минуту.
– Как вы считаете, сколько было времени, когда Чейтер после ссоры вышел?
– Минут десять второго. Но это неточно, так, догадка. Не исключено, что на минуту-другую раньше.
– Вы полагаете, что Чейтер провел вне дома двадцать минут?
– Да.
– Вернувшись, потратил на подъем наверх четыре-пять минут?
– Да. Не знаю, куда он в это время ходил и чем занимался.
– Напрягите память, мистер Фосс. Вспомните, когда собака гавкнула последний раз: до или после звона разбитого стекла?
– После, – ответил Джон. – Звон я услышал сквозь сон. Только проснувшись, сообразил, что мне это не приснилось.
– Ясно. Был час ночи. Откуда вам известно время?
– Снова догадка. Прикидка.
– Что ж, если вы прикинули верно, то можно считать, что стекло разбилось в час ночи, а собака последний раз подала голос примерно через минуту после этого?
– Скорее через две минуты, – уточнил Джон. – Она пролаяла три-четыре раза.
– Я пишу: последний лай был в час две минуты. Ссора заняла пять-шесть минут, с четырех-пяти минут второго до часа десяти.
– Это недалеко от истины.
– Лай донесся, конечно, с противоположной стороны лужайки?
– Да.
– С чем бы вы сравнили последний лай?
– У меня возникло впечатление, будто псине худо, хотя это может быть преувеличением. Я ведь знаю, что произошло.
– Вспомните, в последний раз лай раздался так же близко, как в предпоследний?
– Нет, дальше.
– Словно бы собака лаяла на бегу?
– Да.
– Можете вспомнить еще что-нибудь между часом и половиной второго ночи? Важна любая мелочь.
– Я вроде слышал то ли вздох, то ли вскрик, – неуверенно промолвил Джон.
– Когда?
– Перед самой ссорой.
– Мог это быть Томас, не ожидавший шагов Чейтера на лестнице?
– Наверное.
– Вы ведь знаете, что это был не он! – с улыбкой заметил Кендалл. – Откуда?
– По такому короткому звуку не всегда можно распознать пол человека, – заметил Джон.
– Да, – согласился Кендалл. – Но на сей раз вы сумели. А сейчас готовы солгать, спасая честь дамы. Из разговора Чейтера и Томаса нам известно, что Томас неровно дышит к Бесси.
– Об этом я не подумал…
– Известно также, что у Чейтера было какое-то оружие против Томаса. Может, он угрожал разоблачить любовников? Ничего, вот побеседую с Томасом – и все выясню. А теперь вспомните, что вас разбудило во второй раз?
Джон добросовестно напряг память. У него уже голова шла кругом. Он был уверен, что за дверью ахнула не Бесси, но у него не было желания признаваться в своих подозрениях…
