– Вы не меняетесь, я тоже. Но люди типа Хопкинса изменчивы, как погода. Когда все хорошо, они на коне, когда плохо – стремительно теряют апломб. В поезде мистер Хопкинс царил, и мы в сравнении с ним чувствовали себя пигмеями. Тогда дела обстояли тоже не лучшим образом, но не были такими катастрофическими, как сейчас. Теперь же он превратился в жалкого червяка. Пожалуй, уродца я подарю ему. Привет, опять там кто-то ходит! Кто на этот раз? Надеюсь, мистер Томсон не впал в бредовое состояние!
Подбежав к двери, Лидия рывком открыла ее.
– Молтби, член Королевского физического общества, – сообщила она. – Еще один чудик, но довольно симпатичный. Мне он нравится. Интересно, что он забыл наверху? Мне так и хочется порыскать самой.
– Не надо! – воскликнула Джесси.
Лидия чуть слышно вздохнула.
– Возможно, вы правы. Но я хотела бы знать, как долго все это будет продолжаться. Мне как-то некомфортно.
– Счастье, что у нас крыша над головой.
– О да, в этом нам повезло. Но ведь все могло быть иначе. К примеру, наша компания могла бы состоять из вас, меня, Дэвида и пары-тройки похожих на нас людей. Вместе нам было бы хорошо и весело. А сейчас здесь собралась такая разношерстная публика. Мы не одного поля ягоды. Мистер Молтби занят только своими физическими вибрациями, мистер Хопкинс думает лишь о собственном комфорте, мистер Смит… не знаю, что у него в голове, но этот субъект явно не нашего круга. А бедняга Томсон… В общем, нам надо держаться вместе, и не удивляйтесь, мисс Нойес, если я поведу себя несколько странно! – вдруг выпалила Лидия. – Единственно, что может спасти нас от невроза при вынужденном общении друг с другом, так это приятное времяпрепровождение, и Рождество нам поможет. Если мы вынуждены здесь оставаться, это вовсе не означает, что все должны сидеть и смотреть на стены. С этого момента я начинаю работать над тем, чтобы это Рождество стало самым веселым в нашей жизни! Вы меня поддержите?
– Ну конечно! Но что я могу?
– Поддерживать меня морально, не вставая с постели. Дайте мне почувствовать, что я не одна. Потом присоединится Дэвид, а дальше помощь будет расти как снежный ком. Но только не на голодный желудок. Что бы вы хотели на ужин? Он, кстати, в восемь. Спагетти с помидорами?
Охваченная энтузиазмом, Лидия выпорхнула из комнаты. Открыв дневник, Джесси дописала:
«…остальных. И все же не такая мерзкая, как мистер Хопкинс. Но и не такая хорошая, как Лидия Кэррингтон. Надеюсь, она скоро придет. Когда ее нет, в этой комнате становится как-то не по себе».
Когда Молтби ушел исследовать мансарду, Дэвид закурил и стал размышлять. Возвращение Смита не повергло его в панику – он должен сохранять хладнокровие. За себя Дэвид не боялся, даже если допустить, что предполагаемый убийца смывает сейчас на кухне следы крови. Смит, возможно, и душегуб, но на сумасшедшего не похож и вряд ли выскочит из кухни, чтобы всадить в спину Дэвида хлебный нож. Но у других в случае чего нервы могут не выдержать, поэтому призывы мистера Молтби не дразнить зверя и не вызывать у него подозрений были не лишены здравого смысла.
Его тревожило и другое, что также требовало успокоительного воздействия табачного дыма. Дэвид всегда с уважением относился к частной собственности: бесцеремонное вторжение в чужой дом беспокоило его как с этической, так и с юридической точки зрения. Он представлял себя на месте неожиданно вернувшегося хозяина, обнаружившего в доме незваных гостей.
«– Как вы очутились в моем доме? – возмущенно спросил бы он.
– Дверь была не заперта, вот мы и вошли.
– Но почему именно сюда?
– Другого жилища нам просто не удалось найти. Мы заблудились, промерзли до костей, а одна из нас подвернула ногу.
– Вы считаете, что это достаточная причина, чтобы пить мой чай?
– Нам он был жизненно необходим, и мы не сомневались, что хозяин, будь он дома, сам предложил бы нам его.
– Ладно, бог с ним, с чаем. Но вы заняли спальни наверху!
– Да, но только две.
– А если они понадобятся для меня или моих гостей?
– Вы вольны распоряжаться ими как вам угодно, но вы же не выгоните девушку с покалеченной ногой и парня с высокой температурой? Посягнуть на ваши спальни нас вынудила крайняя необходимость. Так же, как и на ваши полотенца. Мы же промокли, а это грозило пневмонией!
– Вы ошиблись в подсчетах. Там заняты не две, а три комнаты.
– О третьей мне ничего не известно.
– Ну ладно, оставим это. А если бы я вообще не вернулся?
– Мы вас и не ждали.
– Почему же?
– По той же самой причине, по которой мы здесь, – погода.
– Но вы же видели, что здесь кто-то был. Ведь кем-то зажжен камин, накрыт стол для чая и поставлен на плиту чайник.
– Мы терялись в догадках.
– А вы не старались выяснить, в чем дело?
– Пытались.
– Каким же образом?
– Мы обыскали весь дом.
– А вокруг дома смотрели?
– Но это же невозможно.
– Вы уверены?
– Послушайте!..»
Прервав воображаемый разговор, Дэвид вскочил и побежал к входной двери. Распахнув ее, он показал воображаемому хозяину заваленное снегом крыльцо. И сам был поражен больше его: перед ним возвышалась сверкающая белая стена.
