Генри опешил от столь фривольного поведения и сам не понял, как стал отвечать на её поцелуй, обняв хрупкую фигурку. У него закружилась голова, ноги стали слабыми. Он почувствовал, как две молодые упругие грудки, призывно выглядывающие из распахнувшегося лифа её платья, напряглись, прикасаясь к его мундиру. Он едва смог справиться с подступившим любовным волнением, разлившимся жарким пламенем внизу живота. Шаги, послышавшиеся из коридора, гулким эхом разнеслись по библиотеке, спугнув целующихся. Ядвига отпрянула от Генри и отступила на шаг. В её глазах была сладострастная истома. Генри тряхнул головой так, чтоб хрустнули шейные позвонки, приводя его в чувство и быстрым шагом пошёл по коридору к выходу из дома. Он уже не мог увидеть, выражения ярко зелёных глаз девушки. В них появилось новое, загадочное свечение, которое прибавило им какого-то иного очарования, уже другого, таинственного, пугающего, явно принадлежащего той силе, которая для многих душ становиться губительной.
А Генри, даже не подозревая о том, что та, которую он только что спас, была уже далеко в мыслях от света и полностью, растворялась в сумраке. Но всё-таки была ему благодарна за его умение снять с неё то наваждение, которое неумолимо толкало её к пропасти. Он, её любимый, её единственный, чьё имя она произносила нараспев, вернулся к ней. Та ночь, которая подарила ей счастье любить, была совсем недавно. Лишь только маленькая часть её души тревожно замирала на краю омута, в котором можно было утонуть. Но большая часть уже была в сетях и не хотела бороться. Разум безмолвствовал. Она полностью отдала себя во власть того, кто занимал всё её сознание и душу.
Он пришёл к ней пять дней назад, в ночи и страшно напугал сначала. Был долгий разговор, она не могла простить, что он так внезапно бросил её тогда, когда уже многие называли её будущей княжной Юшкевич. Она рыдала и билась в истерике, когда воспоминания тех дней отчаяния нахлынули на неё с новой силой. Людвиг держал её за руки и умолял простить его. «Так было нужно в тот момент, я не мог поступить иначе. Но теперь всё в прошлом, теперь мы навсегда будем вместе, я подарю тебе свою любовь и ты испытаешь такое счастье, какое никто не сможет тебе дать никогда. Ты не представляешь, как я мучился, видя тебя такой измученной и страдающей. Но теперь ты моя, мы созданы друг для друга и никакие силы не разлучат нас. Теперь всё будет по-другому. Мы вместе навеки» жарко шептал ей Людвиг и целовал её лицо. Она, чувствуя жар его желания, исходящий от такого родного и желанного тела её любовника, сама была уже не в силах сдерживаться и с неистовством, почти бесстыдством, стала отвечать на его поцелуи. Оба задохнулись от истомы и нахлынувшей страсти. Она была готова на всё, отринув от себя приличия и наплевав на девичью честь. И тут, любимый легонько, но вполне настойчиво, отстранил девушку от себя и посмотрел в её полу прикрытые глаза. Она, едва справившись с нахлынувшим любовным экстазом, не в силах стоять на ногах, обмякла в его руках, словно лишившись сознания. Людвиг поднял девушку на руки и отнёс на кровать, присел рядом, вглядываясь в её лицо. Она глубоко вздохнула и открыла глаза.
— Что со мной? Что случилось? — выдохнула она. — Ничего, ничего, моя любовь, всё хорошо. Теперь ты должна меня внимательно выслушать, соберись с силами, — твёрдо сказал Людвиг, — скоро ты должна будешь выйти замуж. Не перебивай, это необходимо для нашего будущего, потом я тебе объясню, не сейчас. Этот богатый, пожилой человек придёт в ваш дом и сделает тебе предложение. Ваша свадьба будет пышной и торжественной. Но это только для вида, для людей. Наша любовь должна быть тайной от всех. Просто делай, как я говорю и тогда всё будет хорошо. Запомни, запомни хорошенько то, что я тебе сказал. А сейчас мне нужно уходить. Я люблю тебя, люблю, люблю…
Ядвига услышала его голос уже как будто издалека и в изнеможении закрыла глаза. На утро, она уже не понимала было ли это сном или на самом деле. Только после этой ночи она стала чувствовать себя гораздо хуже. Это очень пугало её. Но где-то, в самом отдалённом уголке её существа зародилось новое, неизвестное доныне, чувство, что впереди её ждёт что-то таинственное и желанное.