Ещё один яркий эпизод сильно потряс сознание нашего героя. Однажды вечером, под своей подушкой в спальной комнате, Генри обнаружил маленький клочок дорогой писчей бумаги. Развернув его, он увидел несколько строк, написанных аккуратным девичьим почерком. «Умоляю, спасите меня! Вы единственная моя надежда. Жду вас в полночь, возле ворот Академии. Если вы не придёте, мои дни сочтены». «Кто мог это написать?» недоумевал Генри, отправляясь к воротам. Быстрая тень в кустах и в свет луны вышла хрупкая женская фигурка. Длинный плащ, лицо скрывал капюшон. Генри шагнул на встречу:
— Кто вы? Что за тревожное письмо? Чем я могу помочь?
Хрупкие руки в атласных перчатках метнулись к голове, скидывая капюшон. Копна рыжих, волнистых волос упала на плечи и Генри узнал в ночной гостье Ядвигу.
— Как хорошо, что вы пришли, умоляю, помогите мне, — прошептала девушка и рухнула на руки Генри.
— Да что с вами? О господи, очнитесь, — он едва не уронил её.
Глаза Ядвиги были полуприкрыты. Ворот плаща распахнулся и лунном свете, когда-то маленькая, а теперь увеличившаяся в три раза, родинка в виде паучка на левой груди, словно ожила. Тонкая сетка капилляров вокруг напоминала паутину, казалось, это насекомое шевелит лапками и продолжает ткать свою сеть. Генри моргнул, сбросывая наваждение и почувствовал, как руки девушки обняли его за шею.
— Мой милый Генри, я не мыслю жизни без вас, вы моё спасение. Обнимите меня, прижмите к своему сердцу, — жарко зашептала Ядвига.
Генри опешил и попытался отстранить от себя девушку. Но она, словно плети дикого плюща, только теснее прижалась к нему.
— Нет-нет, не отталкивай меня, прошу вас. Я люблю, страстно люблю вас, — она стала целовать его лицо и потянулась к губам.
— Ядвига, вы с ума сошли, что вы делаете? — уворачивался от её поцелуев Генри, — прекратите.
— Вы отталкиваете женщину, которая пришла к вам среди ночи, не боясь за свою репутацию? Вы чудовище, жестокий эгоист, но я люблю вас даже таким, — Ядвига одной рукой лихорадочно расстёгивала пуговицы плаща, — посмотрите, посмотрите, как я красива, посмотрите, какое у меня прекрасное тело и оно ваше.
— Вы соображаете, что делаете? Немедленно прекратите, это невозможно! Вы замужняя женщина! Вы просто не в себе!
— Так приведите меня в чувство! Вы забыли, теперь я вдова и свободна от всех обязательств. Я прекрасно понимаю, что делаю! Я всегда любила вас, с самой первой нашей встречи, а вы ни разу не посмотрели на меня так, как смотрите на Виолу. Но что она может вам дать? Глупая, пустая, кисейная барышня! А я? Во мне столько страсти, столько силы! И вы с вашими талантами и мои силы! Мы столько сможем сделать с вами вместе! Любите меня и мир будет у наших ног! — Ядвига тянула Генри за руки в темноту аллеи.
— Остановитесь, вы больны безумием. У нас не может быть ничего общего. Я прекрасно знаю, кому теперь принадлежит ваша душа, если она у вас конечно есть. Вы сделали свой выбор и отдали себя тому, кто далёк от света. Он пророк тьмы и вы пошли к нему в услужение. Весь этот спектакль имеет определённую цель и я знаю какую. Напрасно. Ваши чары не распространяются на меня. Когда-то я сделал всё, что мог. Уходите.
Ядвига прищурилась и Генри увидел, как вспыхнули синим отблеском её глаза.
— Но ведь вы воин света я пришла за помощью, а вы отвергаете меня! Спасите бедную девушку, что же вы?
— Вы не искренни, этот сценарий был написан не вами. Я знаю автора и можете передать ему, пусть тратит свои таланты там, где ему будут рукоплескать. Прощайте и мой вам совет, боритесь сами, спасайте себя.
Генри пошёл по дорожке аллеи, оставив Ядвигу. Он не видел, как её лицо исказила гримаса ненависти. Она хищнически улыбнулась и тихо прошептала:
— Ну что ж, посмотрим, — и побежала в сторону, где за деревьями её ждала карета, запряжённая парой вороных рысаков.
Генри не знал, что эта карета, рассекая цокотом копыт коней ночную тишину города, частенько уносила рыжеволосую пассажирку на далёкую окраину, где в маленьком домике творились странные вещи. Если бы кто-нибудь, хоть раз, прошёл мимо этого дома в тот момент, когда там начиналось действо, возможно, это был бы последний миг, отделявший его от дикого страха, переходящего в последствии в безумие. Что творилось там, пока останется для нас загадкой, но на время, ибо мы сможем сами всё увидеть в тот момент, когда наше окрепнувшее сознание убережёт наш разум от разрушения.