Шалтир встал, учтиво поклонился Генри, приложив правую руку к своей груди. Вернувшись в консульство, Генри почувствовал, как опустело оно без женского присутствия. В коридорах было тихо и безлюдно. Ему навстречу попался помошник полковника и Генри попросил доложить Юрсковскому, что он вернулся из города и, чувствуя усталость, отдохнёт в своей комнате перед тем, как доложит о результатах своей встречи с индийским проповедником.
В своей комнате он, нераздеваясь, лёг на нерасправленную кровать. Прикрыв глаза, прокрутил в памяти весь разговор с Шалтиром. «Поразительно, в отдалённом от цивилизации месте встретить столь умного и рассудительного человека. Ну вот, я сам противоречу услышенному. Этот народ живёт по своим законам. Действительно, как мы можем осуждать их многовековую историю, уклад жизни. Мы и правда захватчики и поработители, я понимаю их негодование и прихожу к выводу, что абсолютно аполитичен. Но что же мне делать? Защищать консульство — мой долг офицера и я обязан исполнять его. Но чем больше мне выдаётся информации, тем больше я чувствую, что долг становиться для меня тяжестью. Вернувшись домой, подам в отставку и буду искать другую стезю. Но прав ли я? Как понять, где я больше нужен? Я сильно соскучился по своему учителю, пожалуй, Юлиан может дать мне совет» думал Генри. Он сосредоточился, прочитал молитвенный код и вышел в астрал.
Сначала он решил посмотреть на свою любимую. «Как она, о чём думает? Всё ли в порядке в пути?» и оказался на палубе корабля. Море было абсолютно спокойно, полный штиль. Солнце, скрывшись на половину на горизонте, словно растворило свою вторую половину в море, позолотив водную гладь. Корабль, будто огромное морское животное, уверенно плыло по бескрайнему простору. В одиноко стоящей на палубе хрупкой женской фигурке Генри без труда узнал свою возлюбленную. Запахнув на груди накидку, девушка смотрела в ту сторону, откуда отправилась в путь. Она улыбалась своим тайным мыслям, но в глазах была грусть. Глубокая грусть идущая от самого сердца, словно тонкая, воздушная вуаль, лёгкой тенью лежала на её милом личике. «Любимая, родная моя, как же я уже соскучился. Вот бы обнять тебя, прижать к сердцу, прильнуть к твоим устам» подумал Генри, почувствовав неистовое желание прикоснуться к Виоле. Он протянул руку и коснулся плеча девушки. Виола вздрогнула и повернулась в его сторону. Генри невольно отпрянул назад, было впечатление, что она видит его.
— О, господи, наверно я уже схожу с ума. Генри, любовь моя, так тяжела разлука с тобой. Моя душа так бы и полететь к тебе. А может, твоя прилетела ко мне? Даже показалось, что ты рядом. Любимый мой, счастье моё, я стану сильной, чтобы пережить разлуку, — вздохнула Виола, — любовь придаст мне силы и отваги. Но как невыносимо тяжело не видеть тебя! Нет-нет, я не буду плакать. Но боже, боже мой, слёзы сами подступают к глазам, как хочу почувствовать твои объятья.
Виола закрыла лицо руками. Генри шагнул к ней и нежно обнял её и почувствовал, как она вздрогнула, как участилось её сердцебиение.
— Ну, вот опять, неужели это возможно или правда, рассудок покидает меня? Я так явно почувствовала твоё тело! Неужели, чтобы быть счастливой, нужно побыть несчастной? Видимо, да, иначе можно не заметить счастье, всё познаётся и цениться в сравнении. Разлука — лучший учитель, она поможет мне развить в себе сострадание к мучениям ближнего. О, господи, дай мне сил и терпения, надо идти спать, успокоить нервы. Прошу, хотя бы приснись мне, — тихо говорила Виола, словно боялась, что её кто-нибудь услышит.
Генри знал, что её слова предназначались только ему, она хотела выразить в них всю свою любовь и печаль. Генри посмотрел в глаза Виоле. Конечно, она не видела его, но её взгляд был устремлён прямо в его глаза. Просто мистика! Невероятное ощущение полного духовного контакта! Вот что значит великое чувство — ЛЮБОВЬ. Генри был счастлив. Виола поёжилась от вечерней прохлады, повернулась и пошла по палубе к лестнице, ведушей вниз.
— До встречи любимая, — прошептал Генри.
Виола остановилась, повернулась в его сторону, тряхнула головой, будто сбрасывая наваждение и ступила на первую ступеньку лестницы.
Генри чувствовал всем сердцем, ничего не случится с ней в дороге и она благополучно доберётся домой. Его душа ликовала, замирая в нежном трепете счастья. Прикрыв глаза, он оказался рядом с Юлианом, который стоял на берегу уже другого, холодного моря.
— Генри, друг мой, посмотрите, какая восхитительная красота и могущество!
Скоро передо мной откроются врата вечность и безграничного покоя созерцания прекрасного. Блаженство, вечное блаженство парения души во Вселенной. Прекрасно, я счастлив!
Юлиан улыбался, не поворачиваясь к Генри.