— Юлиан, вы пугаете меня, словно, прощаетесь. Что за настроение? — Генри ещё не мог перестроиться со своего восторженного состояния и был в недоумении.
— Да полно вам, Генри, разве вы ещё не осознали тот факт, что нет ничего прекраснее, чувствовать себя свободным от всего? Но о чём это я, вы молоды, счастливы, влюблены, перед вами океан возможностей и долгая жизнь. Это мне уже можно думать о том, что там, за горизонтом бытия. Но не убоюсь я неизвестности, ибо она и что в ней мне известно. Не волнуйтесь, мой мальчик, это случится нескоро. Ещё долгих двадцать семь лет я буду коптить этот голубой небосвод и в назначенный день уйду, растворюсь в этой бескрайней красоте.
— Вы знаете этот день? — Генри был удивлён и почувствовал неловкость за своё недоверие к знаниям учителя и одновременно уважение к его спокойствию.
— Конечно знаю, через 27 лет, 9 мая, когда солнце уже скроется за горизонтом а луна ещё не взойдёт на небосклон, в то самое любимое мною время суток, когда, устав от суеты дня, природа начинает готовиться к отдыху.
— Вы поразительно спокойны, неужели вам не страшно? Ведь как бы там нибыло, лишиться всего этого, восходов-закатов, природы, всех чувств и ощущений, присущих жизни? Мне кажется, это очень печально.
— Мой юный друг, я прекрасно понимаю вас. Когда-то, очень давно, мне кажется уже лет сто назад, я был таким же романтиком, как вы. Мне тоже было присуще восторгаться прелестями жизни. Я был горяч и непримирим, во мне бушевали страсти и силы. Я жил по девизу древнего учёного: «Дайте мне точку опоры и я переверну мир». Что он имел ввиду, осталось загадкой до сих пор. Но прошло много лет и я понял ошибку в этом изречении. Нам нельзя просить дать готовую точку, это попахивает иждивеньчеством. Мы должны найти её сами, сделать расчёт своим умом и только тогда мы достигнем совершенства, ибо переворачивать надо тот мир, который находится внутри нас. Не хочу показатся нескромным, но я нашёл эту точку и достиг многого, чего и вам искренне желаю. Мне осталось завершить несколько дел за оставшееся время и я буду свободен. Мой срок продиктован старостью и закономерным финалом.
— А мой срок вам известен? — тихо спросил Генри.
— Да, мой мальчик, но говорить тебе об этом я не имею права, — виновато улыбаясь, ответил Юлиан и одной рукой обнял своего ученика.
— Но почему? Может людям надо знать свой последний день, чтобы успеть понять и сделать больше?
— Они так не думают, — Юлиан поднял глаза в небо, — и я с ними полностью согласен. Человеку не стоит говорить, когда придёт этот день, чтобы он мог всю земную жизнь стремиться к совершенству. Ну, посудите сами, если весь путь расписан и предопределён, где же право выбора, от которого многое зависит? Получается, будут созданы тепличные условия, хотя первоочередной замысел был основан на условиях естественного отбора по делам нашим. Мы живём в мире, в котором каждый неверный шаг приближает нашу кончину. Поэтому, не творите сегодня подлости и зла, в надежде, что завтра сможете всё исправить, вдруг этого завтра не будет? Сколько вариантов судьбы даёт нам сделанный выбор и только ты решаешь, как тебе жить. В собственных неудачах глупо сетовать на кару господню. Твоя вина не в том, что не смог противостоять искушению, а в том, что позволил убедить себя. Каждый рождается на свет с определённой миссией, но не каждому хватает терпения, веры и настойчивости завершить её. Ваш последний день с точностью ещё не определён, поэтому, программировать даже такого просветлённого человека, как ты, не дело для мага. Всё может поменяться, ты и я очень похожи, но у нас разные цели и задачи и поэтому, что точно и конкретно для меня, для тебя может быть определено по-другому и перевернуться в то знание, которого ты будешь заслуживать на данный момент твоей жизни. В тебе много скрытого резерва, в разные промежутки времени твои мысли и поступки могут быть разными.
— Это хорошо или плохо?
— В нас всего понемногу, а какая сторона станет больше или меньше нужно будет доказывать всю жизнь, пока мы будем олицетворением добра. Но оставим наши рассуждения, говорите, что привело вас сегодня? Что творится в вашей душе, какие вопросы волнуют ваше сознание? Я тоже скучал без вас.
Генри показалось, что доктор прослезился. А может, правда, показалось, ведь они были в астральных телах, а там ни слёз, ни других эмоций, свойственных биологическим телам нет.
— Я хотел рассказать о Радужном Адепте, с которым встретился и беседовал в Индии.
— Его зовут Шалтир, прекрасный и очень грамотный человек, — закивал головой Юлиан.
— Откуда вы знаете? — искренне удивился Генри и смутился, чему тут удивляться.