Утром следующего дня полк прибыл в соседнюю провинцию, объятую дымом пожарищ. Казалось, даже сама земля горела под ногами. Закопчённые стены форпоста, ощетинившийся штыками небольшой отряд вокруг каменного забора представляли жуткое зрелище. В глазах солдат ненависть перемежалась со страхом. Завидя входящих в городок соотечественников, многие из этой горстки людей просто расплакались. Генри спешился с коня и подошёл к старшему офицеру. Они поприветствовали друг друга, офицер доложил Генри о событиях последних дней.
— Здесь остался лишь маленький отряд, а большая часть недалеко отсюда. Вы обратили внимание, что населения почти нет, все мужчины ушли в джунгли и оттуда делают набеги. Капитан Юшкевич с отрядом сейчас стоит на самой кромке джунглей и старается выманить их, чтобы полностью разбить. Сколько людей уже погибло, это просто страшно.
Генри внимательно выслушал доклад, внутри всё клокотало от злости. «Нет, я не должен подавать вида и действовать по эмоциям. Надо всё обдумать спокойно и взвещенно. Но думать придётся на ходу».
— Скажите, а что послужило причиной столь чудовищного положения вещей? — Я сам в полном недоумении. Я прибыл совсем недавно, вместе с капитаном. А уже на следующий день солдаты, словно взбесились. Они, небольшими группками, покидали посты и, словно варвары, нападали на мирное население, грабили, убивали, насиловали, таща в посольство всё, что попадало им под руки.
Я доложил об этом нашему полковнику, но он отмахнулся от меня и отправил к капитану Юшкевичу. А тот, в свою очередь, дал понять, что происходящее меня не касается и если я буду совать нос не в свои дела, то очень пожалею об этом. Знаете, что он мне ещё сказал? «У солдат мизерное жалование, а у них на родине остались жёны и дети. Пусть наберут богатства и приедут домой обеспеченными людьми». Вы представляете, мне показалось, в его словах есть резон. Но когда население взбунтовалось и стали поступать первые раненые и убитые, я испугался. Всё оказалось настолько чудовищным, масштабы этой катастрофы нарастали с каждым днём.
— Да, я успел в этом убедиться сам, сейчас самое главное остановить и тех и других. Мы выступаем тотчас же, я оставлю вам небольшой отряд для поддержки.
Генри отдал распоряжение своему офицеру, а сам вскачил на коня и остаток полка пошёл в сторону доносившихся оружейных выстрелов. Пройдя небольшое расстояние, продираясь сквозь заросли, уставший отряд вышел на пустошь. Страшное зрелище предстало им глазам. Убитые вповалку с ранеными, запах смерти и страха. Живые, прикрываясь телами своих вышедших из боевого строя, стреляли в противоположную сторону, где за кустами и стволами, обвитыми лианами, по всей вероятности, и прятались повстанцы. Генри смотрел на этот неравный бой и, к своему удивлению, понял, местные жители были далеко небезоружны. С той стороны тоже раздавались выстрелы. «Но откуда у них ружья?» подумал Генри, оглядывая место сражения. Его взгляд остановился на небольшой возвышенности, чуть в стороне от поля боя. Там стояло трое офицеров, двое из них пригибались от каждого выстрела, едва не падая на землю. И только третий явно ничего не боялся, ни свистящих пуль, ни пушечных ядер. Он стоял, как изваяние, сложив руки за спиной, уверенный в своей неуязвимости. Генри напряг зрение, вглядываясь в этого офицера, хотя прекрасно знал, кто мог быть таким бесстрашным среди этого кошмара. Это был Людвиг Юшкевич. На его лице блуждала довольная улыбка, ему явно нравилось происходящее.
«Он не боиться чудовища, которого сам же породил» Генри спешился с коня и бросился через поле к этому пригорку. Он мчался под пулями, задыхаясь от порохового дыма с одной только мыслью, остановит это побоище. Но как можно было этого добиться, он совершенно не представлял. Добежав до возвышенности, на одном дыхании, почти взлетел на неё и сбил с ног Юшкевича. Они скатились вниз и отпрыгнули друг от друга на несколько шагов.
— Что вы себе позволяете?! — прокричал Людвиг, одёргивая мундир.
— Нет, это что вы себе позволяете, во что вы превратили солдат! В шайку негодяев и преступников! Сколько жертв, сколько изломанных жизней принесли вы уже в свою копилку! — Генри перекрикивал грохот орудий и крики людей.