Юлиан присел на искривлённое дерево, которое образовало почти скамейку среди лесного парка. Генри подошёл, но садиться не стал. Он, мысленно, пересказывал всё то, что услышал, боясь пропустить хоть малую толику. — Я страшно досадую на себя, мой человеческий языковой запас оказался скуден. Тот объём информации, что я ношу внутри себя, так сложно передать.
— Не хочу показаться нескромным, но мне кажется, я многое запомнил и понял, — попытался успокоить своего учителя Генри.
— Боже мой, Генри, если бы вы знали, как я надеюсь на это, — Юлиан покачал головой, — не за себя волнуюсь, хотя не буду лукавить, но ваши ошибки и промахи, скажутся и на моём личном деле. Мне так важно, чтобы наши разговоры впечатывались в вашу память.
— Я приложу максимум усилий. Объясните мне вот что. О какой борьбе идёт речь, кто с кем воюет за человеческие умы?
— Ну конечно, я прервался на полуслове. Библейские истины о добре и зле я пересказывать вам не буду, вы их знаете. Так вот, не смею опровергать эти постулаты. Но многое описанное не совсем соответствует действительности. Жуткие адовы муки, дьяволы, как устрашающие монстры — просто примитивные фантазии. Всё обстоит гораздо сложнее, на тонком психологическом уровне. Две полярные силы, действительно, существуют и между ними идёт борьба за каждую человеческую особь, но не на физическом, а именно на ментальном уровне. Вы же прекрасно знаете, человек двойственен по своей сути. В нём одинаково, изначально, заложено и доброе и злое. Вот посмотрите на это дерево. Оно взросло из одного корня, но внешние факторы, то ли удар молнии, то ли лежащий на пути ростка, камень разделили единый ствол надвое. Одна половина продолжает расти вверх, к солнцу, а другая, изогнутая и исковерканная, тянется параллельно земле. И ещё неизвестно, сможет ли она перебороть собственную тяжесть, чтобы выправить свой рост. Но есть ещё одно «но», питающие живительной влагой и минералами сосуды этого дерева, рассчитаны на целостную структуру. Когда ствол раздвоился, ни кому не известно, поровну ли разделились эти сосуды. Только через много лет жизни этого дерева будет видно. Если в высь ушла большая часть, значит, искривлённая погибнет без питания, а если наоборот, то она будет процветать в своём низменном развитии, лишив права на жизнь свою вторую половину, тянувшуюся к солнечному свету. Говоря простым языком, дадим им определения «верхдобро», а «низ-зло». Что пересилит, то и будет владеть жизнью. Но пока в природе эти силы равны, и нам, хотя бы, удержать это равновесие. Мне кажется, я мог бы проводить в университете лекции по философии. Как вы думаете, абитуриенты любили бы мои занятия?
— Я нисколько в этом не сомневаюсь, господин Баровский. По моему, вы прекрасный педагог и философ, — Генри, улыбаясь, посмотрел на Юлиана.
— Мне приятно, что вы так думаете, но посмотрим на результаты, — Юлиан ответил Генри довольной улыбкой. — Но только ещё один вопрос, доктор. В самом начале нашей беседы, мы говорили об одном человеке, который будет жить в будущем. У меня какое-то смутное чувство, где-то в глубине души, что я каким-то образам связан с этим человеком и очень многое в моей жизни будет зависеть от него. Правда, мне совершенно не понятно, как человек из будущего сможет повлиять на моё обучение, прошу, объясните мне это.
— Господи, ну конечно же. А я всё думаю, что же я упустил и недосказал! Вы совершенно правы, мой друг. Этот великий муж и учёный сможет многое вам рассказать и многому научить. Но, скорее всего, не в этом воплощении, а в другом, когда вы сможете пройти эти первоначальные азы. Зовут его Зан Зипер. Его полное имя на космоязыке звучит так Зипер Шар Дон Зан. Подождите, сейчас сформирую на земной язык, — Юлиан задумался, почёсывая затылок.
Генри не смог сдержать улыбку, уж больно напыщенный и серьёзный вид был у Юлиана. Этот, седовласый, с аккуратно подстриженной, интеллигентной бородкой, человек был очень дорог Генри. С самого детства, он чувствовал огромную духовную связь с этим смешливым и разговорчивым доктором. Юлиан всегда оказывался рядом в трудную минуту и мог одним словом успокоить и привести разрозненные мысли Генри в порядок. «Как я счастлив, что высшие силы послали мне именно его. Если вы слышите меня, низкий поклон» улыбаясь своим мыслям, подумал Генри и посмотрел на доктора. Но Юлиан, не зная его раздумий, истолковал его улыбку по — своему.
— Вы напрасно смеётесь, мой мальчик, всё это не просто так. Дада, это гораздо сложнее, чем вы можете себе представить. Если мы не ставим под сомнение, что существуют высшие инстанции, значит, у них должен быть свой собственный язык. Вы согласны со мной?
— Безусловно, дядя Юлиан, я ни на минуту не сомневаюсь ни в их существовании, ни в ваших словах. Я улыбался своим мыслям и тем чувствам, которые владеют сейчас моим существом. Я безмерно счастлив тому, что именно вы стали моим учителем и наставником. Вы замечательный, прекрасный человек.
